Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 55

— «Впервые в центре» и «повторный визит».

Мы заменили табличку временной карточкой прямо при нем. Мещеряков хотел оставить утвержденную терминологию, но Лев подтвердил, что новая понятнее и не меняет медицинскую процедуру.

Девочка показала на розетку у кресла.

— Здесь кабель поперек прохода. Кто-нибудь зацепится.

Артем переставил зарядный блок к стене. Еще один маленький недочет, который не нашла ни одна комиссия.

Когда семья ушла, Герман подошел ко мне.

— Теперь это настоящий центр?

— Теперь у него появились настоящие ошибки.

— Значит, да.

Я видела, что он хотел сказать больше, но рядом стояли коллеги. Он только поздравил меня и отошел к Юрьеву. Наша новая близость не давала ему права занимать пространство моего профессионального дня.

К обеду первый этаж приняли с четырьмя незначительными замечаниями. Техническое открытие разрешили. Юлия подписала протокол, Юрьев — требования управления, я — акт авторского надзора.

Герман не подписывал ничего. Он стоял у окна и разговаривал с Львом о реальной загрузке. Его уход из совета был не красивой формальностью: проект работал без его подписи.

После комиссии Павел подошел ко мне.

— В системе согласований есть изменение, — сказал он. — Теперь устное распоряжение руководителя не принимается без указания полномочия и срока. Для экстренных решений обязательна последующая проверка независимым участником.

— Из-за нашей истории?

— Из-за нескольких случаев. Ваша история просто показала слабое место.

— Герман предложил?

— Да. Но утверждал Юрьев.

— Хорошее изменение.

— Сначала все возмущались дополнительной формой. Потом выяснилось, что половина срочных приказов перестала быть срочной, когда понадобилось написать основание.

Я улыбнулась.

— Передайте ему, что система работает.

— Сами скажете вечером.

Павел понял по моему лицу, что сказал лишнее.

— Герман Аркадьевич не просил сообщать. В календаре стоит «личное».

— Павел, вам нужно научиться не превращать чужое «личное» в справку.

— Работаю над этим.

В бюро перед свиданием Софья помогала мне выбрать между двумя платьями по видеосвязи. Она отвергла первое как «слишком похожее на переговоры о разделе имущества» и одобрила синее.

— Я иду на ужин, не на новую регистрацию, — напомнила я.

— Поэтому без белого и без папки документов.

— Ты считаешь, что рано?

Софья стала серьезной.

— Я считаю, что дата в паспорте не определяет эмоциональную готовность. Но у тебя было больше месяца без личного контакта, и ты не отменила ни одного решения ради встречи. Вопрос не «рано ли», а «можешь ли ты сказать нет, если вечер пойдет не туда».

— Могу.

— Тогда иди. И не составляй отчет после каждого поцелуя.

— Это профессиональная деформация Германа, не моя.

— У вас общая деформация. Поэтому вы и подходите друг другу, когда не пытаетесь руководить.

Я отключилась, переоделась в маленькой ванной бюро и отправилась в ресторан своим ходом. Мне было страшно не потому, что Герман мог снова принять решение. Страшно было признать: после всего случившегося я сама хотела дать нам возможность.

В восемь я пришла в ресторан на Виноградной. Герман уже ждал у входа, но не заказывал стол вместо меня: бронь была на мое имя. Он надел темный пиджак, без галстука. Я выбрала синее платье, которое не носила несколько лет, потому что оно казалось слишком нарядным для рабочих ужинов и слишком строгим для ведомственных приемов.