Развод на двоих не делится - Виолетта Весна Страница 56

Почти.

Она увидела.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Нет, скажи.

— Я просто… ты давно не работала, Али. И сейчас, конечно, понятно, почему тебе хочется доказать…

— Я сегодня презентовала концепцию клиентке.

Он замолчал.

— Она приняла проект, — сказала Алина. — Не весь. Но приняла. Я спорила за спальню, за материалы, за бюджет. Не доказывала тебе. Не мстила. Работала.

Артем смотрел на нее так, будто эта информация не помещалась в нужную полку.

— Я рад, если у тебя получается.

— Нет.

— Что нет?

— Ты не рад. Ты напуган. Потому что если у меня получается, твоя версия, где я растерянная и под влиянием чужих людей, начинает плохо держаться.

Он молчал.

Алина сама удивилась сказанному.

Фраза была не заготовленная. Не красивая. Просто вдруг сложилась.

Артем посмотрел в окно.

За стеклом люди шли по мокрому тротуару. У входа в кафе мужчина пытался раскрыть зонт, у него не получалось. Алина вспомнила себя с зонтом после офиса Артема и на секунду потеряла нить разговора.

— Я не хочу войны, — сказал Артем.

— Я тоже.

— Тогда зачем ты все усложняешь?

— Я?

Он поморщился.

— Мы опять туда же.

— Потому что ты называешь сложностью любое мое “нет”.

— Это не так.

— Это так.

Официант принес кофе. Поставил перед Артемом, спросил, все ли в порядке. Оба одновременно ответили:

— Да.

Официант ушел.

Алина посмотрела на это синхронное “да” и едва не рассмеялась. Сколько раз они так говорили на приемах. Все ли хорошо? Да. Вам удобно? Да. Как дела? Да, спасибо, прекрасно.

Да — самое лживое слово.

Артем взял чашку, но не стал пить.

— Кира давит? — спросила Алина.

Он поднял глаза.

— Что?

— Ты хочешь быстрее закрыть развод. Она давит?

— Не втягивай ее.

— Она уже втянута.

— Кира не имеет отношения к нашим условиям.

Алина посмотрела на лист.

— А к чему она имеет отношение? Только к причине?

Артем устало сказал:

— Я не собираюсь обсуждать ее.

— Потому что это твоя личная жизнь?

Он замер.

Значит, Ирина Павловна передала не все.

— Мама была у нас, — сказала Алина. — Очень переживала за твою репутацию.

— Она не должна была приезжать.

— Но приехала.

— Я поговорю с ней.

— Не надо. Мне уже хватило семейных разговоров.

Артем допил кофе. Без сахара. Чашку поставил чуть левее блюдца. Алина заметила и почти машинально хотела поправить. Удержалась.

Он тоже заметил.

И, кажется, понял.

У них было слишком много маленьких общих привычек. Они торчали из развода, как нитки из плохо распоротого шва.

— Я скучаю по дому, — сказала Алина неожиданно.

Артем посмотрел на нее.

Она сама не знала, зачем произнесла.

Но раз уж начала:

— Не по квартире даже. По тому, как я в ней была. Утром, когда ты еще спал. Или когда никого не было, и можно было пить кофе у окна. По своим чашкам. По тому, что знала, где лежит все. Даже то, что мне не нравилось.

Он слушал.

Очень внимательно.

И от этого стало опасно. Потому что внимание Артема — настоящее, редкое — все еще имело над ней власть.

— Ты можешь вернуться, — сказал он тихо.

Алина закрыла глаза.

Вот.

— Не как раньше, — добавил он. — Пока. Просто… не надо жить у Марины на диване.

— И что дальше?

— Дальше разберемся.

— Я уже жила восемь лет в твоем “разберемся”.

Он отвел взгляд.

— Я не предлагаю тебе унизиться.

— Нет. Ты предлагаешь мне тепло, кровать, привычную кухню и мягкую отсрочку. А взамен — не работать с Орловым, не идти в суд, не говорить лишнего и снова стать удобной. Только с большей компенсацией.