Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн Страница 57

Она засмеялась:

— О, ты поняла, о чем я!

Не поняла, но у меня есть дела поважнее.

— Почему его так ненавидят в городе? Что он натворил? – Я вонзила ногти у основания хвоста Симуса. Он приподнял зад, с тоской смотря на селедку, пока я его наминала.

— Ох, чушь такая! Он просто козел отпущения. По мне, так Роу хочет принести городу пользу. – Мама пожевала кусочек сырого лука. – Провинциалы умеют все раздувать до вселенских масштабов.

— А что именно они раздули?

Вытягивать из моей матери информацию – все равно что доить акулу. Я потянулась почесать Симуса за ухом, прекрасно понимая, что он попытается откусить мне палец, как только решит, что я ему надоела. У каждого питомца – свой стиль. Жизненное кредо кошек – от ненависти до любви и обратно.

— Кэл, сплетни – это низшая форма коммуникации. Я в них не участвую. – Мама откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. – Особенно о ком-то таком…

— Мамочка, не смей произносить слово «милом».

— Я хотела сказать «великолепном». Милый – это так заурядно. Роу – необыкновенный человек. Твоему отцу он был очень дорог.

Вот это новости! Когда я узнала на похоронах, что папа и Роу заботились друг о друге, это вызвало у меня необъяснимое смутное чувство. Словно я вернулась после дурацкого дня на работе и села за стол с домашней едой.

— Короче, я очень счастлива, что ты нашла работу. – Мама похлопала меня по коленке.

Симус шлепнул ее лапой.

— Я тоже счастлива, – прошептала я, наворачивая селедку под шубой.

Хотя слово «счастлива» не очень подходило, чтобы описать мою предстоящую работу в «Декарте». В ужасе ли я? Уж точно. А еще меня одолевали волнение, нервозность и тошнота. Теперь, когда я переросла детскую неуклюжесть и стала просто неуклюжей Каллой, то столкнусь с настоящим Роу. И, судя по тому, что видела по телевизору, меня ожидало много боли.

— Но хватит о моей яркой карьере. Проверим твое ментальное состояние. Как себя чувствуешь, мамочка? – Я похлопала маму по колену.

— Да пока непонятно. То неплохо. Даже нормально. То не могу дышать. – Мама задумалась и добавила: – Сегодня утром нашла в тумбочке записку, оставленную папой.

Записки в тумбочке были у папы любимым средством общения. Он частенько оставлял нам послания – любил элемент сюрприза.

— Что там написано? – Я облизала вилку.

— Этот нахал попросил меня об услуге! – расхохоталась мама.

— Мы покупаем яхту и отправляемся в круиз по Средиземному морю? – с надеждой спросила я.

Нам и правда не помешал бы отпуск.

— Поправочка: он попросил о том, что не разорит меня финансово. – Мама налила себе третью порцию домашней водочной настойки с чесноком. Бабушкин рецепт. – Я все равно давно хотела это сделать.

— Будешь продавать свои варежки? – вытаращила я глаза, легонько почесывая шею Симуса.

За многие годы мама навязала кучу варежек и дарила их всем: детям из отделения интенсивной терапии, друзьям семьи и любому, кто был готов их принять.

Она скромно кивнула.

— Людям же нравятся варежки?

— Мамочка, конечно! А что в них может не нравиться? Они согревают, они стильные, они рифмуются со словом «дружки». Может ли что-то быть лучше варежек? Думаю, нет. Варежки – это доказательство того, что Бог существует, а мы его дети.

Мама засмеялась:

— Ладно, подумаю об этом. Но как это все осуществить?