Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 57

— Ты всегда была умной женщиной. Не превращайся в тех, кто после развода начинает считать чужие деньги.

Таисия тихо рассмеялась.

— Чужие.

— Бизнес Гордея — это бизнес Гордея.

— А мастерская моей бабушки — это что?

Свекровь замерла.

На долю секунды.

Но замерла.

Таисия это увидела.

— Вы знали.

Эльвира Павловна взяла чашку.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Понимаете.

— Старые семейные истории лучше не трогать.

— Почему?

— Потому что они редко делают людей счастливее.

— Зато иногда делают честнее.

Свекровь посмотрела на нее холодно.

— Тебе мало того, что Гордей предлагает?

— Да.

— Квартира, содержание, машина, возможность жить спокойно. Многие женщины после развода мечтали бы о таких условиях.

— Многие женщины мечтают не быть вычеркнутыми.

— Тебя никто не вычеркивает.

— Тогда почему в соглашении я должна подписать, что не участвовала в создании бизнеса?

Эльвира Павловна поставила чашку.

— Потому что ты не участвовала как деловой партнер.

— А как кто?

— Как жена.

— Это удобная категория.

В нее можно сложить все, что не хочется оплачивать.

Свекровь встала.

— Ты говоришь опасные вещи.

— Нет. Просто впервые говорю.

— Гордей не простит тебе попытки ударить по компании.

— А я не простила ему попытку забрать детей через формулировку «стабильность».

— Он отец.

— Я мать.

— Отец с возможностями.

— Мать с памятью.

Эльвира Павловна смотрела на нее долго.

В ее лице было не только раздражение.

Был страх.

Старый, тяжелый страх женщины, которая всю жизнь строила порядок вокруг мужчины и теперь видела, как другая женщина решилась этот порядок не поддержать.

— Ты пожалеешь, — сказала она тихо.

— Возможно.

— Одиночество выглядит гордо только со стороны.

Таисия встала тоже.

— А жизнь в доме, где тебя не считают человеком с правами, выглядит красиво только на семейных портретах.

Свекровь побледнела.

В холле хлопнула дверь.

Вернулся Гордей.

Он вошел в гостиную и остановился, увидев мать и Таисию друг напротив друга.

— Что происходит?

Эльвира Павловна первой повернулась к сыну.

— Я пыталась поговорить с твоей женой.

Твоей женой.

Не по имени.

Не с Таисией.

С твоей женой.

— О чем? — спросил Гордей.

— О благоразумии.

Таисия взяла сумку с документами со стула.

— Не волнуйтесь. Благоразумие сегодня было на стороне адвоката.

Гордей посмотрел на нее.

— Ты была у Норина.

— Да.

— Я понял.

— Надеюсь.

Эльвира Павловна резко сказала:

— Гордей, ты должен остановить это сейчас. Пока она не натворила того, чего потом не исправит.

Таисия повернулась к свекрови.

— Я не вещь, которую можно остановить.

— Ты мать моих внуков.

— Вот именно. Поэтому я не уйду тихо.

Гордей сжал губы.

— Мама, оставь нас.

— Нет. Я…

— Мама.

Эльвира Павловна посмотрела на сына.

В этом взгляде было возмущение и обида: как он смеет выставлять ее из семейного боя, где она всегда считала себя старшим офицером.

— Хорошо, — сказала она.

— Но когда начнется грязь, не говори, что я не предупреждала.

Она взяла сумку.

На пороге остановилась рядом с Таисией.

— Женщина должна знать, когда отступить.

Таисия посмотрела ей прямо в глаза.

— А когда ее отступление уже включили в чужой план, она должна наконец остановиться.

Эльвира Павловна ушла.

Гордей стоял у камина.

— Ты довольна? — спросил он устало.

Таисия почти улыбнулась.

— Сегодня это второй по популярности вопрос в вашей семье.