Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 58

— Мать не должна была приезжать.

— Но приехала.

— Я не просил.

— Возможно.

Но она знала, куда давить.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Что она сказала?

— Что я считаю чужие деньги. Что ты отец с возможностями. Что я пожалею.

И что старые семейные истории лучше не трогать.

На последней фразе Гордей изменился.

Чуть.

Но Таисия теперь видела слишком хорошо.

— Она так сказала?

— Да.

— В каком контексте?

— В контексте мастерской моей бабушки.

Он отвернулся.

— Мама не знает деталей.

— Зато знает страх.

— Какой страх?

— Что я начну говорить вслух.

Гордей молчал.

Таисия подошла к нему на несколько шагов.

— Норин слушал запись.

Он повернулся резко.

— Какую запись?

— Где ты говоришь, что без меня первого проекта бы не было. Где обещаешь оформить все нормально. Где называешь мастерскую временной историей.

В комнате стало тихо.

Очень.

Даже дом будто замер.

Гордей смотрел на нее, и впервые за эти дни она увидела не раздражение.

Удар.

Настоящий.

Не потому, что он боялся документа.

Потому что услышал в ее словах себя прежнего.

— Откуда? — спросил он.

— Бабушка оставила.

Он закрыл глаза.

— Господи.

— Не надо его сюда.

— Тая…

— Нет. Сейчас особенно нет.

Он открыл глаза.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю. Сохраняю доказательство, что я не сошла с ума и не придумала свою жизнь.

— Я не говорил, что ты придумала.

— Но просил подписать именно это.

Он сел в кресло.

Медленно, будто ноги вдруг стали тяжелыми.

— Я тогда правда собирался оформить.

Таисия замерла.

Эти слова были опаснее угроз.

Почти признание.

Почти сожаление.

Почти тот Гордей, которого она когда-то любила.

— Почему не оформил? — спросила она.

Он посмотрел на руки.

— Потом пошли другие сделки. Инвесторы. Банки. Структуры. Ты забеременела Мартой. Мы… жили. Это казалось уже неважным.

— Тебе.

— Да, — сказал он тихо.

— Мне.

Таисия почувствовала, как что-то внутри дрогнуло.

Не прощение.

Нет.

Но боль стала острее, потому что ложь на секунду перестала быть гладкой.

Он помнил.

Все эти годы он помнил.

— А когда стало важным? — спросила она.

— Когда развод готовил? Когда Рената искала синюю папку? Когда юристы писали, что я ни в чем не участвовала?

Гордей поднял голову.

— Я не просил Ренату искать твои вещи.

— Значит, она сама настолько предана твоим интересам, что ходит по моим кладовкам.

Он не ответил.

— Удивительная женщина, — сказала Таисия.

— Почти член семьи. Уже волосы Марте поправляет, документы ищет, расписание детей сводит.

— Я сказал, она больше не будет касаться детей.

— А меня можно?

— Нет.

— Очень щедро.

Гордей встал.

— Я хочу посмотреть запись.

— Через моего адвоката.

— Это мой голос.

— А мастерская была моя.

Он сжал губы.

Удар вернулся ему же.

— Хорошо, — сказал он.

— Через адвоката.

Таисия не ожидала.

— Хорошо?

— Да.

— Ты не будешь требовать, чтобы я отдала?

— Нет.

Она смотрела на него, не доверяя.

Гордей усмехнулся без радости.

— Я все еще способен понимать очевидное.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Молчание стало тяжелым, но не злым.

Впервые за несколько дней между ними появилась не только борьба, но и прошлое.

Не красивое, не спасительное.

Просто факт: когда-то они действительно были людьми, которые строили вместе.

И именно поэтому нынешнее предательство имело вес.

— Таисия, — сказал Гордей тихо.