Ребенок его любовницы - Анастасия Тьюдор Страница 58

Я обхватываю пальцами тонкую ножку из стекла и несколько секунд разглядываю рубиновый напиток. Кристина не торопит меня и терпеливо ждет, пока я сформулирую мысль.

В комнате прохладно, но солнечно. Приятно пахнет лавандой и еще чем-то сладким, знакомым, но для моих рецепторов почти неуловимым. Из колонки звучит тихая классическая музыка, и именно она позволяет мне почувствовать на самом настоящем сеансе психотерапии.

— Мне кажется, что после развода я словно… законсервировала себя, – наконец, выдаю я, глядя Кристине в глаза. Она кивает, давая понять, что понимает, о чем я говорю. – Думала, что уже не болит, все следы разочарования исчезли, но… Вчера мне напомнили о Руслане и… Я всю ночь себе места не находила.

— Сколько прошло с момента развода?

— Год.

— Вы расстались болезненно? – спрашивает Кристина, а я удивленно смотрю на нее:

— Я же тебе рассказывала.

— Ксюш, – вздыхает она, – ты рассказывала мне как подруге. Сейчас я стараюсь с тобой общаться более отвлеченно. Как специалист, к которому ты обратилась за помощью. Мне нужно понять, как на данный момент ты определяешь те события, какие отношения у тебя с Русланом…

— Нет у нас никаких отношений. После разговора, когда я отказалась от нашего второго шанса, Ветров полностью исчез с моих радаров.

— Соцсети?

— Не следила, – немного сердито отвечаю, сразу же делая глоток вина. Кристина скептически хмыкает и молчит. Я, вздохнув, признаюсь:

— Ладно. Да, первый месяц маниакально следила за всеми страничками. Онлайн ли он, что выкладывает в сторис и на стене. Но он был поразительно молчалив, а потом я поняла, что все это… смахивает на помешательство и быстро отучила себя от этой привычки.

— А вчера смотрела?

— Да. Страницы удалены, на некоторые он не заходил уже больше полугода.

— Что ты чувствовала, когда поставила окончательную точку?

— Облегчение, – с готовностью даю ответ, радуясь тому, что в состоянии четко сформулировать свои ощущения. – И сомнения.

— С чем были связаны сомнения?

На минуту зависаю, разглядывая стену напротив дивана. Почему-то признаваться в этом было стыдно, но раз я уже решила пойти до конца, то поздно тормозить.

— Я сомневалась в том, что поступила правильно. Меня грызла необходимость разузнать подробности измены. Узнать больше, попытаться понять.

— А что бы тебе дало это понимание? – наклонив голову, спрашивает Кристина, чем ставит меня в тупик.

— В каком смысле?

— Что ты пыталась понять и для чего тебе было нужно это понимание? Ксюш, ты бы смогла воспитывать чужого ребенка? Плод измены? Свидетельство того, что человек нарушил свои обещания, которые его не заставляли давать, и в какой-то момент сблизился с другой женщиной?

Эти вопросы бьют наотмашь. Для меня они звучат очень жестоко, но Кристина выглядит спокойной. Она не нападает, не осуждает, просто интересуется. Я прочищаю горло, делаю осторожный глоток вина и отвечаю, глядя ей в глаза.

— Нет.

— Тогда для чего тебе эти подробности? Что изменилось бы конкретно для тебя, если бы ты узнала, в какие дни он занимался сексом на стороне, в какой позе и сколько оргазмов испытал?

— Боже! – воскликнув, я ставлю бокал на столик и вскакиваю, потому что от возмущения просто не могу усидеть на месте. – Не о таких подробностях я хотела бы его спросить. Зачем мне… эта грязь?