Любовь и смерть - Элис Вайлд Страница 58

— Сон может стать реальностью, если ты захочешь.

Я чувствую, как растет ее собственное желание, и в горле пересыхает от жажды утолить его. На мгновение она действительно задумывается. Она хочет знать. Она хочет ощутить эту связь, но что-то внутри сдерживает ее.

— Я не могу.

Она просто не хочет, желаю ее поправить.

По крайней мере, не так.

Не со мной.

— Ладно, тогда пойдем? – спрашиваю я, вновь протягивая ей руку и указывая на дальнюю часть зала. Взявшись за руки, мы идем на балкон и подходим к перилам.

Долго стоим молча и смотрим на бегущие по небу облака, которые, как краски, расплескиваются по небу бесконечно меняющимися мазками.

— Спасибо, что показал свои картины, – говорит Хейзел и смотрит на меня, искренность ее слов переполняет сердце чувствами. – Я не хочу, чтобы ты думал, что я сердита на тебя. Я понимаю, что это очень личные вещи. Наверное, каждая картина хранит частичку твоей души и кусочек твоего сердца, как это было бы в обычной жизни. Наверное, даже больше.

— Я готов позволить забрать мою душу за то, чтобы они стали реальностью… Ведь на этих картинах ты.

Она одаривает меня мягкой улыбкой, но я чувствую печаль ее сердца, скрытую в этом жесте. Она хотела бы сказать мне то же самое, но не может.

Слова были бы ложью, ведь ее сердце и душа все еще создают картину с его изображением.

— Здесь так красиво. Я бы хотела остаться.

Она права.

— Я тоже этого хочу, но тебе скоро придется уйти.

— Почему? Я в чем-то ошиблась?

— Ошиблась? Нет, – смеюсь я.

Хотелось бы назвать неправильным ее отказ позволить мне поклоняться ей. Вернуть того себя, каким я был до нее. Того, кто не постыдился бы надавить на ее чувство вины и настоял бы дать ему вкусить ее.

Мне почему-то становится стыдно.

Неужели это все, на что я когда-либо был способен? Вся жизнь прошла впустую, в погоне за желанием, которое никогда не смогло бы утолить мой истинный голод.

Слава богам, что моего брата здесь нет, чтобы услышать, о чем я думаю.

— Тогда почему?

Мое внимание возвращается к девушке; я на мгновение сжимаю челюсть, прежде чем решаюсь рассказать ей правду.

— Это место разрушается, и, когда это случится, я исчезну вместе с ним.

— Позволь мне помочь тебе.

— Все не так просто.

— Почему? Ведь это твой сон, верно? Должен быть какой-то выход.

— Ах, если бы это был всего лишь сон.

Страх острой иглой пронзает меня.

— Но ты говорил…

— Прости, Хейзел. Я обманул тебя. Это, – я обвожу рукой пространство вокруг нас, – моя реальность, мой разум, моя душа, обнаженная полностью. Все эти воспоминания станут реальными не только для меня, но и для тебя, когда мы расстанемся.

Она отходит и отпускает мою руку, это ее движение острым кинжалом отдается в сердце.

— Зачем?

— Я просто хотел побыть с тобой еще немного, пока не стало слишком поздно.

— Пока не поздно? О чем ты? Что происходит?

— Я умираю, моя дорогая смертная.

Она качает головой, широко раскрытые от изумления голубые глаза темнеют и недоверчиво смотрят на меня.

— Почему ты говоришь такое?

— Потому что это правда… Вместе со мной здесь заперт еще один, и мое тело, моя душа не может больше выдерживать его присутствия.

— Так, значит, он тоже здесь?

— Да.

— Ничего не понимаю. Как это произошло?

— Мне бы следовало обвинить Антероса, но во всем виноват я сам. Брат предупредил меня, что Аид намерен использовать твоего отца против тебя на суде, и я не мог допустить этого.