Развод в 42. Верни меня, мой генерал - Элен Блио,Полина Измайлова Страница 59

— Нет, не так много, но есть. И есть очень успешные. Как и снайперы.

— Ты их поженил в итоге?

— Куда ж я денусь? Поженил. Знаешь… все эти разговоры были о свадьбе, я дал время еще подумать, и буквально через день, наверное, посмотрели мы кино наше старое «В бой идут одни старики», помнишь?

— Конечно, мама его очень любила.

— Значит, понимаешь, о чём я?

— Ромео и Маша?

— Именно. Они оба молчали. А утром подошли с заявлением. Сказали, что даже если «двухсотыми», то лучше как муж и жена.

Вижу, что у моей Ланы глаза на мокром месте. Не хотел её расстраивать.

— Они живы, не переживай. Правда, ранения были, оба попали в госпиталь, как раз Богданов наш занимался развертыванием новой системы боевых госпиталей, ну и… Вылечили, подлатали, выяснилось, что одна «птичка» уже не одна, с приплодом. Ну и отправил её в тыл, конечно.

— А отец?

— У отца контракт закончился, и он тоже попросился в тыл, теперь преподаёт свою науку в школе операторов. Вожак птичьей стаи – мы его теперь так величаем. Собственно, они там вместе и преподают.

— Она родила уже?

— Сейчас, наверное, уже родила. Надо бы написать им, узнать, а то…

— А то генерал Соболь немного тут расслабился, да?

Усмехаюсь, расслабился – совсем не то слово, но я понимаю, о чём она.

Я закрылся.

Я реально от всех отгородился.

Только Богдан и Зверев могли как-то до меня достучаться.

Я же решил для себя – всё, каюк, крышка.

Списание.

Утиль.

Поеду в дом свой. Или в ту квартиру и буду…

Что буду? Искать Лану?

Искать ту, которая оказалась жива? И о которой дед десять лет назад написал, что она замужем?

Нужен ли я этой Лане? Другой, чужой, взрослой?

Нужен ли ей старый генерал, инвалид, который может никогда не встать, никогда не быть мужчиной снова?

Нет я… я бы стал искать. Стал. Зверя бы привлёк, Зимина, других парней. Я бы нашёл просто… Просто, чтобы найти.

Просто, чтобы увидеть хотя бы фото. Просто, чтобы знать, что у неё всё хорошо, что она счастлива.

Удивительно, мы с ней вместе хотели счастья для другого. Она хотела, чтобы я был счастлив. И я хотел.

Беда в том, что счастливы мы можем быть только вместе.

Иного нам не дано.

Вместе, рядом, близко. Вот так.

— Лан, а что у тебя с этим твоим… мужем?

— А всё у меня с ним. Развод и девичья фамилия.

— Развод – это я понял. А остальное? Почему ты не врач, а медсестра? Почему на детей идёт охота?

— Потому…Потому что не стоило пытаться судьбу обмануть, Саш. Потому что… я узнала, что мой муж, которому я столько лет верила, которого пыталась даже полюбить, которого уважала за его любовь ко мне, за то, что моих детей принял…Он просто куплен.

— Что? – хмурюсь, хотя в душе твёрдо понимаю о чём она говорит.

Бабушка.

— Твоя мать мне сказала, да я уже тоже, признаться об этом думала.

Она начинает рассказывать.

У меня словно лезвие бритвы застревает в сердце, кромсает по кусочкам. Представляю её, хрупкую, юную, беспомощную. И тонну проблем, которые на неё навалили. И шантаж. И тот страх, что она испытала. И боль…

Обнимаю, опять зарываюсь лицом в неё. Дышу ею.

— Родная, всё теперь будет хорошо. Я обещаю. Я не могу сказать, что никогда не будет никаких бед и проблем, жизнь – это жизнь. Но со своей стороны я сделаю всё, чтобы ты улыбалась, чтобы ты была спокойна и счастлива. И еще…

— Что?