Не сначала. Заново - Мира Чудновская Страница 6

И только потом поняла, что Матвей смотрит на неё слишком внимательно.

— Простите. Меня иногда заносит.

— Не извиняйтесь за то, за что вам платят.

— Мне платят за презентации.

— Нет. Вам платят за то, что вы видите человека там, где другие видят сегмент.

Вера не знала, что ответить.

От залива прилетел особенно наглый порыв ветра. Она поёжилась. Матвей снял шарф и, не спрашивая, накинул ей на плечи.

Просто. Без театра. Без «ах, вы замёрзли, бедняжка». Как будто поправил выпавший лист из папки.

Шарф был тёплый и пах им.

Вера замерла.

— Не надо, — сказала она слишком поздно.

— Надо. У вас губы посинели.

— Это мой естественный оттенок после развода.

— Не спорьте с человеком, который вырос у воды.

— Вы всё время командуете?

— Только когда люди мёрзнут и делают вид, что это концепция.

Она хотела вернуть шарф. Правда хотела. Но он грел шею, плечи и какие-то внутренние места, до которых давно никто не дотрагивался даже вниманием.

Из бытовки вышел прораб, махнул Матвею рукой.

— Сергеич! Там по дому опять комиссия мозг ест. И крыша течёт, мать её культурное наследие.

— Идёмте, — сказал Матвей.

Внутри старого пансионата пахло сыростью, пылью, старыми обоями и прошлой жизнью. Половицы скрипели под ногами. На стенах местами сохранилась лепнина. В одном зале стоял рояль без крышки, с проваленными клавишами. Вера провела пальцами по пыльной поверхности.

— Сюда бы свет, — сказала она. — Много тёплого света. И барную стойку там. Не пафосную. Чтобы можно было сидеть с бокалом вина и делать вид, что читаешь книгу, пока смотришь на того, кто нравится.

— Часто так делаете?

Вопрос был тихий. Слишком близко.

Вера обернулась. Матвей стоял в дверном проёме. За его спиной серел залив, и из-за этого глаза казались темнее.

— Пью вино или делаю вид, что читаю?

— Смотрите на того, кто нравится.

У неё пересохло во рту.

— Я давно не практиковалась.

— Жаль.

Он сказал это без улыбки. И именно поэтому у неё под кожей что-то вспыхнуло.

В этот момент сверху раздался треск.

— Осторожно! — крикнул прораб откуда-то из коридора.

Матвей шагнул к ней одновременно с тем, как с потолка посыпалась штукатурка. Он схватил Веру за талию и резко оттянул к себе, в сторону. Кусок лепнины разбился там, где она только что стояла.

Всё произошло за секунду.

А потом время почему-то растянулось.

Она оказалась прижата спиной к его груди. Его рука лежала у неё на животе. Твёрдая, горячая даже через пальто. Второй рукой он держал её за плечо. Вера слышала его дыхание возле уха. Чувствовала, как быстро бьётся собственное сердце — не только от страха.

— Живы? — спросил он.

Голос стал ниже.

— Кажется.

— Болит что-нибудь?

Да. Везде, где давно было пусто.

— Нет.

Он не отпускал ещё пару секунд. Или ей показалось, что пару. Потом медленно убрал руки и отступил.

Вера сразу почувствовала холод.

Прораб влетел в зал, матерясь так художественно, что это можно было включать в экскурсионную программу.

— Я говорил, туда не ходить! Сергеич, ну ё-моё!

— Вы говорили про лестницу, — спокойно сказал Матвей. — Не про зал.

— Так тут всё лестница, всё зал и всё смерть! Здание как моя тёща: с виду держится, внутри сюрпризы.

Вера нервно рассмеялась. Смех вышел тонкий, почти истерический.

Матвей посмотрел на неё.

— Поехали. На сегодня хватит.