Я – твое сердце - Валентина Торкья Страница 61

20

— Главное – не смешивать, – говорит Ирис и смотрит на меня глазами цвета летнего неба в пушистых облаках.

Я стою перед ней и пытаюсь понять, что делать со своими руками. Они слишком длинные, неуклюжие и совершенно бесполезно свисают по бокам.

Иногда мое тело кажется мне чужим, неуправляемым.

Между мной и Ирис – примерно тридцать сантиметров.

Нас разделяет барная стойка.

Ирис деревянной ложкой перемешивает в миске мучнистую смесь.

Рядом с ней на высоком табурете восседает Джакомо и время от времени украдкой тянет руку к миске. Как только мы пришли, я подключил тележку с его механическим сердцем к розетке рядом с плитой, так что о нем теперь можно не беспокоиться.

— Секрет в том, – продолжает Ирис, отодвигая миску от жадных пальчиков Джакомо, – чтобы не смешивать жидкие и твердые ингредиенты. Ну и, конечно, делать все быстро. Только так тесто останется мягким и пышным.

— Вау, – говорю я немного обиженно. – Никогда об этом не думал.

— Как и здешние кондитеры, похоже, – ухмыляется Ирис, обводя ложкой больничный буфет.

Одна стена в нем полностью стеклянная. За ней виден внутренний сад больницы, темноту которого лишь изредка прорезают мигалки сирен скорой помощи.

Мы здесь уже давно, и нас пока не застукали. Часы на стене показывают три часа ночи.

Я всегда считал себя хорошим поваром, но Ирис будто прилетела с другой планеты. Ее мягкие, нежные и очень белые пальцы двигаются ловко и быстро, как пальцы хирурга.

— Когда я готовлю, мне кажется, что у меня все под контролем, – говорит она, будто разговаривая сама с собой. – Я выбираю, куда идти, я решаю, что мне делать. Многие на кухне любят импровизировать, а у меня все наоборот. Потому что, точно следуя рецепту, ты всегда знаешь, что получишь на выходе. Я похожа на сумасшедшую, я знаю. Готовка должна быть делом творческим, креативным…

Она бросает на меня быстрый взгляд и умолкает.

Я прекрасно понимаю, о чем она. Я всю жизнь делаю то же самое. Держу под контролем, подсчитываю и измеряю все, что могу. Неукоснительно следую всем правилам. Потому что, если ты соблюдаешь правила, у тебя все идет по плану.

Если принимаешь лекарства и честно соблюдаешь диету. Если не подвергаешь себя опасности, если не перетруждаешься.

И тем не менее.

Я беру деревянную ложку из рук Ирис и начинаю смешивать молоко, масло и яйца. Она улыбается и делает то же самое в другой миске с мукой, сахаром и прочими сыпучими ингредиентами.

— На кухне ты всегда знаешь, что происходит, потому что сам выбираешь, что делать, – говорю я, не глядя на нее. – Я всегда думал, что это распространяется и на все остальное.

Ирис кивает.

— Ты имеешь в виду… что тебе все еще не позвонили, да?

— Кто не позвонил? – спрашивает Джакомо.

Он, конечно, знает, что мое сердце работает не так, как полагается. Но я никогда не говорил ему о трансплантации. Как-то у меня язык не поворачивается сказать ребенку, что я жду, пока кто-нибудь умрет, чтобы жить лучше.

Я яростно перемешиваю содержимое миски, крепко сжимая в руках деревянную ложку.

Я делал все, что мог. Я был, как говорит Бьянка, Идеальным Пациентом. И тем не менее я уже год жду свое новое сердце.

А она получила его меньше чем через неделю.

В голове поднимается торнадо.

Почему мне до сих пор не позвонили? Почему я снова в больнице, но не для того, чтобы получить новое сердце?