Герцог для Дианы - Сабрина Джеффрис Страница 61

Его семья — тоже, в особенности такого сорта скандалов, который мог разразиться, если он не будет осторожен.

— Не могу осуждать вашу семью за это. Скандал порождает огромное количество сплетен и создает трудности в свете.

— Чаще всего отцу удавалось сохранять их битвы в секрете, но не всегда. От их криков порой тряслись потолки. Сразу после моего представления королеве Элиза стала брать меня с собой на каждый прием, на котором присутствовала сама, только чтобы увезти из дома и дать мне видимость дебюта в обществе. Ей очень хорошо удавалось не обращать внимания на то, что происходило у нас дома, и она помогла мне — и Верити во время ее сезона — завести знакомства и найти подруг.

Джеффри покачал головой.

— Для вас этим должна была заниматься ваша матушка, насколько я понимаю.

— Да, должна была… Но маму никогда не интересовали материнские обязанности. — В ее словах неожиданно прозвучали циничные нотки, которых он от нее обычно не слышал. — Маму интересовали две вещи — возможность развлечься и возможность разозлить папу. Только когда она довела его до предела своим бегством с генерал-майором, он решился на развод.

— Совсем не удивлен. Ее поведение, наверное, разбило ему сердце.

— На самом деле нет. Просто он терпеть не мог позволять матери добиваться своего.

Утомившись стоять рядом со своей собственной каретой, Джеффри опустил подножку и открыл дверцу. Но не успел забраться внутрь, как к нему подскочил лакей.

— Ваша светлость, вам туда нельзя.

— Почему? — спросил он раздраженно, удерживая дверцу открытой. — Это моя карета. Я предпочел бы сесть в нее. И возможно, — такое вот я бесчувственное создание! — даже проехаться в ней.

Казалось, что Диана, глядя на Джеффри, борется с одолевающим ее смехом.

— Томас беспокоится о моей репутации. Леди непозволительно сидеть наедине с мужчиной в закрытой карете. Это уничтожит ее репутацию.

Джеффри махнул рукой в сторону целого ряда карет, возле каждой из которых слонялось по меньшей мере по одному лакею, не говоря уж о кучерах.

— С трудом можно представить, что мы здесь «наедине». Или что это закрытая карета. Тут все окна открыты, занавески распахнуты, и, кроме того, сейчас разгар дня.

— Все хорошо, Томас, — обратилась Диана к его, черт побери, лакею. — Я приехала во всеоружии. — Она подняла руки к шляпке, распустила на ней вуаль и потянула вниз. Словно пелена накрыла ей лицо.

— О, ради бога! — пробормотал он сквозь зубы. Потом поднял подножку и захлопнул дверцу. — Я и здесь постою.

— Как хотите, — легко согласилась Диана. — Мне, конечно, не хотелось бы делать то, что доставило бы вам неудобство.

— Хорошо. — Он показал на шляпку. — Теперь можете поднять вуаль. — Ему не нравилось то, что он не видит выражения ее лица.

— О, что вы, и не подумаю, — сказала она лукаво. — Мне нравится быть ко всему готовой.

Неожиданно карета вздрогнула и тронулась вперед.

— Что за черт? — воскликнул он. — Вы поехали! — Но, шагая сбоку, Джеффри увидел, что она подвинулась вперед на длину экипажа и снова остановилась.

— Мы стоим в очереди, знаете ли, — сказала Диана.

— Не знал. Если вы помните, я целый час провел в этой камере пыток в ожидании Рози, которая так еще и не вышла.

— Это потому, что она семнадцатая в списке. Очередь движется время от времени, потому что кареты стоят под теми же номерами. А почему «камера пыток»?