Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 61

И мы работали. До тех пор, пока мальчишки не проснулись.

Сколько я себя помню, Игорь всегда был с фотоаппаратом. В старших классах он увлекся пейзажной съемкой, много ездил, искал интересные локации, выиграл несколько престижных конкурсов – у бабушки с дедом вся квартира увешана его работами, – и только в университете серьезно начал заниматься портретами. Но позже оказалось, что интерьеры и пейзажи довольно востребованы и хорошо продаются. А портреты так и остались его тайной страстью, но эти работы никогда не уходили из семьи. Хотя как-то он хвастался, что за портрет Марины ему предложили огромную сумму. Игорь отказал.

— Кирилл Игоревич изволит гневаться, – задумчиво произнес мой дядя, присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с коляской, и направил на орущего отпрыска объектив.

Кирюша заорал еще громче. Рядом недовольно засопел Илюша.

— Игорь, прекрати, – попросила я. – Видишь, ребята проснулись без настроения.

— И что теперь? Я тоже без настроения сегодня проснулся. И ничего, как видишь, жив.

Я слегка толкнула его бедром и протянула к плачущему ребенку руки. Кирилл замолчал и посмотрел на меня с интересом.

— Привет, – сказала я тихо. – Ты проголодался, наверное? Сейчас пойдем к маме. Я думаю, она успела соскучиться.

Игорь хмыкнул, но от комментариев воздержался. Только позвонил Марине и объяснил, где мы находимся.

Спустя четверть часа я, наконец, отдала рыдающих мальчишек матери.

От жары и переживаний все-таки разболелась голова. Есть совершенно не хотелось, но я пообещала родителям пообедать с ними.

Пока мама с бабушкой пересказывали свежие новости из Москвы, а Матвей и дед обсуждали поездку в горы, я ковыряла вилкой в мясном салате. Папа недовольно поцокал языком и поставил передо мной тарелку супа-пюре с гренками.

— И не нужно на меня так смотреть, Алиса! – строго произнес он. – Я вижу, что ты устала, но поесть все-таки нужно.

— Угу, – согласилась я. – Вечером сходим с тобой поплавать?

— Конечно! Я вообще не понял, почему ты сегодня сбежала.

— Марину стало жалко, – призналась я.

Папа засмеялся.

— Без тебя тут бы совершенно точно не справились!

Я обиженно надулась.

— Ты сейчас похожа на Кирюшу, – усмехнулся папа. – Надеюсь, не начнешь рыдать прямо здесь?

— До номера продержусь, – ответила я серьезно.

— Алис, ну что за настроение такое?

— Я просто устала, пап. Наверное, нужно поспать. Зайди за мной часов в шесть, поплаваем, ага?

— Ага… – протянул папа, но больше ничего спрашивать не стал.

Холодный душ привел меня в чувство. Правда, спать захотелось еще больше. Я тщательно просушила волосы полотенцем и легла. Не успела я закрыть глаза, как сразу же вспомнила то странное чувство на набережной – как будто за мной наблюдают. По коже снова побежали мурашки, а следом пришли воспоминания о сплаве, невозможном человеке с тонким колечком в верхней губе и его настойчивых, но нежных поцелуях.

“Не нужно. Ты сама потом будешь жалеть об этом” …

Я жалела.

Жалела каждый день, что тогда позволила ему уйти.

Он бесил меня неимоверно этим своим никому не нужным благородством, и огромная дыра в моем сердце с каждым днем становилась больше.

А сейчас он мог быть где-то совсем рядом.

И только от этой мысли я сходила с ума.

Ну почему же так больно?

И так одиноко…