Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 62

Я все-таки разрыдалась. Горько и глухо. И от этой глухой безнадежности стало еще больнее.

Хотелось спрятаться от всего мира, переждать, пережить, привыкнуть к этой невыносимой пустоте. Свернувшись клубочком, подтянув к животу колени, я забылась тяжелым сном, в котором раз за разом проходила пороги… а он ждал меня на другом берегу и улыбался немного грустно.

Когда я проснулась, над городом гремела гроза.

Море, к сожалению, опять откладывалось. Я вышла на балкон. Небо полосовали молнии, совсем рядом грохотал гром. А я вспоминала другую грозу и ругала себя за это. Это становилось невыносимо.

— Глупая девочка Алиса… – пробормотала я и пошла собираться.

На предстоящий вечер у меня были грандиозные планы, и никакие воспоминания о невозможном капитане мне его не испортят!

Для вечера я выбрала черный комбинезон без рукавов и вырезом на спине. Тонкая ткань льнула к телу, подчеркивая бедра и тонкую талию. Игорь, увидев меня в фойе отеля, закатил глаза, но комментировать не стал. И переодеваться тоже не отправил. Волосы я оставила распущенными. Хотя уже в такси пожалела об этом. Несмотря на прошедший дождь, вечер был очень жарким.

В небольшом баре царит полумрак. Стены украшают деревянные панели, низкий потолок, массивные кованые бра, из которых льется тусклый свет. Странное для южного побережья место.

Марина протягивает мне бокал с мартини, и я делаю жадный глоток. Это место давит и завораживает одновременно. Игорь уверил моих родителей, что посторонних здесь не будет. Владелец клуба – его давний друг, и все должно пройти идеально.

Мы танцуем уже довольно давно. Игорь время от времени оставляет нас одних, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми.

В платье нежно-розового цвета Марина выглядит изумительно. Такая мягкая, плавная, уютная даже. Светлые кудри, личико сердечком, пухлые губы, чуть тронутые помадой. Серые глаза блестят предвкушением праздника и еще чего-то запретного, слишком острого и мне не совсем понятного. Мне становится не по себе. Я залпом допиваю мартини и шепчу тетушке на ушко:

— Марин, мне что-то душно. Я выйду на веранду.

— Конечно, детка, – отвечает она и мягко касается моей ладони. – Только осторожно, Алиса. Голову включай!

Я фыркаю в ответ!

Голову!

Я бы сейчас отдала все на свете за возможность на все забить и совершить какую-нибудь глупость!

Игорь стоит у барной стойки и с кем-то оживленно беседует. В руках у него стакан с виски, и время от времени Игорь подносит его ко рту, продолжая жестикулировать свободной рукой. Его собеседника мне не видно, и я никак не могу решить, стоит ли мне подойти к дяде и сказать, что я хочу выйти на свежий воздух.

В конце концов я решаю не отвлекать его, беру с подноса второй бокал мартини и поднимаюсь на крышу.

Жаркая августовская ночь ложится мне на плечи. Порыв ветра приносит соленый запах моря и пряный цветочный аромат, насыщенный и терпкий. Я ставлю бокал на широкий парапет и обнимаю себя руками, пытаясь подавить нарастающую дрожь. Привычная тоска по чему-то несбыточному накрывает меня новой волной, я закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. Потому что сейчас в этом мире идеально все: ночь, море и безграничное иррациональное счастье, от которого на душе становится горько и немного страшно.

Тяжелые руки ложатся мне на плечи.