Ушла в винтаж - Линдси Левитт Страница 62

Не то чтобы отсюда открывался грандиозный вид на океан или на Лос-Анджелес – мы не настолько высоко поднялись, и так далеко нам не видно, – зато мы видим кое-какие дома внизу, а главное – более или менее чистое голубое небо над головой.

— Я тут никогда не была, – говорю я.

— Правда? Я думал, Джереми тебя сюда возил. В средних классах мы с ним частенько взбирались на этот холм.

— Попрошу больше не упоминать человека на букву «Д».

— Последний раз. – Он хрустит шеей. – Я хочу, чтобы ты знала: я и не думал приглашать Джереми. Он услышал от кого-то, что я иду на встречу группы поддержки, узнал, что мы основали клуб вместе, и сказал, что хочет присоединиться. Я не знал, что он собирается сделать тебе предложение.

— Он не делал мне предложение. – Я издаю глухой смешок, представляя себе, как нелепо выглядело бы сейчас сватовство. Я никогда не планировала провести остаток дней с Джереми. Сама не знаю, что я планировала. Наверное, поступив в колледж, мы бы с ним все равно разошлись, но по-дружески, по взаимному согласию. И я бы вспоминала свою первую любовь как что-то настоящее и правильное. А теперь я не могу понять: я действительно любила Джереми – или я любила свою любовь к нему. Неужели я так сильно нуждалась в бойфренде, что, как и он, готова была принять рядом любое теплое тело? Или мне нужен именно Джереми? Был нужен. В прошедшем времени. Почти. – Он просил прощения. Хотя так ни разу и не произнес «Прости меня». И не признал свою неправоту.

— Значит, он все-таки был не прав, – говорит Оливер.

Порыв ветра подхватывает старую бутылку из-под воды и проносит ее мимо наших ног. До меня снова долетает цитрусовый, слегка мускусный аромат.

— Джереми когда-нибудь упоминал девушку по имени Дженни?

На лице Оливера появляется понимающее выражение. Лучше бы я сформулировала этот вопрос по-другому и в другой момент. Не хочу, чтобы он понял, что произошло. Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, какая я идиотка.

— Нет. Но мы с ним не близки. – Оливер корчит театральную гримасу. – Когда мы были маленькие, он меня дразнил. Детская травма, понимаешь ли.

Я не знаю, что сказать. Джереми всегда приветлив с друзьями, но если его кто-то доводит, он может и вспылить. Оливер определенно мог попасть в список таких людей.

— А как он тебя дразнил?

— Ужасно. Всезнайкой, чудилой. – Оливер притворяется, будто всхлипывает.

— Дети бывают жестоки.

Оливер снимает шапку и начинает теребить в руках помпон:

— Не знаю, что он сделал, Мэллори, но мне очень жаль, что так получилось. Я прошу за него прощения. Не знаю, насколько тебе от этого легче, но я не думаю, что он специально хочет сделать тебе больно. Знаешь, мой дядя – не лучший образец поведения.

Знаю. Родители Джереми по-прежнему женаты, хотя у отца завышенные ожидания и слишком острый язык. Джереми клялся, что никогда не скажет женщине того, что его отец говорит матери. И действительно не говорил, по крайней мере мне. Проблема в другом – он говорил приятные вещи двум девушкам одновременно.

— Я точно знаю: ты ему была – и есть – небезразлична. Ты единственная девушка, о которой он мне рассказывал, причем всегда хорошее.

— Да?

— Да. – Оливер накручивает на палец пряжу помпона. – Поэтому, что бы там у вас ни произошло, дело не в тебе, а в нем. И даже не совсем в нем.