Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 64

Роман увидел меня почти сразу и, не спрашивая разрешения у брата, направился к нам.

— Мила, — сказал он. — Вот теперь вечер стал приличнее.

— Добрый вечер, Роман Александрович.

— Не надо официально. Я сегодня тут как сочувствующий родственник идиота.

Таисия сухо сказала:

— Самокритично для семьи Волковых.

Роман посмотрел на нее и расплылся в улыбке.

— Вы, должно быть, Таисия. Я вас уже боюсь и одобряю.

— Редкое сочетание.

— У меня богатый внутренний мир.

Я фыркнула, хотя пыталась держаться серьезно.

Роман заметил и будто специально продолжил:

— Если кто-то будет задавать идиотские вопросы, зовите. Я могу стоять рядом и портить им аппетит фамилией.

— Спасибо, — сказала я. — Но я не хочу прятаться за вашей фамилией.

— Отлично. Тогда я просто постою в радиусе моральной поддержки без использования герба.

Таисия посмотрела на него уже чуть мягче.

Демьян в это время говорил с председателем совета. Я старалась не смотреть, но получилось плохо. Один раз наши взгляды все-таки встретились.

Он не пошел ко мне сразу.

И это было правильно.

Раньше он подошел бы, потому что решил, что нужно поговорить. Или потому что привык, что я доступна для разговора, если он его начал. Сейчас он просто коротко кивнул. Не мне как сотруднице. Мне как человеку, которому уже нельзя приказывать.

Я кивнула в ответ.

Ровно.

Без улыбки.

Потом к нам подошла Эвелина.

Конечно.

— Мила, — сказала она тепло. — Как неожиданно.

Таисия тихо произнесла:

— Началось.

Роман сделал вид, что заинтересовался водой.

— Добрый вечер, Эвелина Андреевна, — сказала я.

— Вы сегодня с нами не от “Волков Групп”, насколько я понимаю?

— Правильно понимаете.

— Как быстро все меняется.

Она сказала это почти печально. Почти.

— Иногда быстро — единственный нормальный вариант, — ответила я.

Эвелина улыбнулась.

— Вы стали резче.

— Скорее перестала сглаживать.

Роман закашлялся в стакан.

Эвелина перевела взгляд на него.

— Роман, тебе смешно?

— Нет, что ты. Я просто наслаждаюсь культурной программой.

Таисия даже не стала прятать улыбку.

Эвелина снова посмотрела на меня.

— Я слышала неприятные слухи. Очень жаль, что вас втянули в историю, которую вы, возможно, не до конца понимали.

Вот здесь раньше я бы напряглась. Начала бы подбирать ответ, чтобы он был вежливым, безупречным, неопасным.

Сейчас я просто устала.

— Эвелина Андреевна, — сказала я, — давайте без “очень жаль”. Вам не жаль.

Роман перестал пить воду.

Таисия чуть повернула голову ко мне, но не вмешалась.

Эвелина моргнула.

Один раз.

— Простите?

— Вы меня прекрасно услышали. Вы можете считать меня неудобной, неуместной, смешной, пышкой из приемной, которая вдруг оказалась слишком близко к вашим знакомым людям. Но жалость к этому не имеет отношения.

Кто-то рядом замолчал.

Я поняла, что нас слушают.

Ну и пусть.

Эвелина не покраснела. Не сорвалась. Только улыбка стала тоньше.

— Вы очень обижены.

— Да.

Я сказала это спокойно.

И вдруг поняла, что слово “обижена” больше не кажется мне унижением. Да, обижена. Люди обижаются, когда их унижают. Нормальная реакция. Не диагноз. Не слабость.

— Но я не поэтому здесь, — добавила я. — Я здесь, потому что по документам есть вопросы. И эти вопросы не исчезнут, даже если обсуждать мое платье, вес или бывшую должность.

Таисия тихо сказала: