След Чайки - Броня Сопилка Страница 66

Сначала белки ещё больше покраснели, но через минуту слезливого моргания посветлели.Тогда Мурхе спустила со лба розовые очки, узкие, плотно прилегающие к лицу, поправила «хайратник», поиграла браслетами на руке, среди которых почти неразличимы были кристаллы амулетов-накопителей и, оставшись довольной своим внешним видом, вышла на улицу.

Я уже и думать забыл об оборвавшемся разговоре, когда Лина его продолжила:

– Сначала я не обращала внимания, но, кажется, изменения начались сразу, как в тело Глинни попала я. Волосы вообще моментально посерели, а глаза менялись медленно. Зато после того, как мы встретились с тобой и когда меня отыскала Тандеркэт, они окончательно пожелтели. Наверно, это из-за неё, из-за Котомолнии. Ну, так мне кажется.

«Да, наверное, ты права».

– Только… непонятно, почему она так долго шла ко мне. Может… – она запнулась.

А я невольно продолжил мысль:

«…может, она покинула тело, когда оно окончательно…» –  я попытался отогнать непрошенную, но Лина держалась молодцом.

– Скорее всего, – она беспечно дернула плечом. – Я еще тогда заподозрила такую возможность, но отмахнулась от неё, как от совсем невероятной. Я была уверена, что выжить после падения с такой высоты просто нереально.

Я вздохнул, и продолжил думать:

«Но если тебя… тело… – даже в мыслях я не мог определиться со словами, они казались кощунственными: – Если… отключили полтора года тому, а в нашем мире вы вместе – чуть больше месяца… Как так могло?..»

– Кто знает, сколько потребовалось Тан, чтобы пробраться ко мне сквозь миры? А может, права желтая статейка, и моё тело в той или иной степени жило до недавнего времени, – в голосе Лины пробилась-таки горечь: – И я совсем немного опоздала.

Девушка неожиданно даже для самой себя шмыгнула носом и, дернувшись, принялась его чесать. Затем вздернула подбородок, пробормотав: «Неважно! Это вообще неважно», – и радостно всплеснула ладонями:

– О! А вот и она!

Свернув с широкой парковой улицы с тесный проулок, мы направились к лавке под вывеской «Добрейшая снаряга от дяди Сёмы».

«Я чего-то не понимаю? – мягко говоря, я был очень удивлен словосочетанием: «добрейшая снаряга». – Снарягой ведь ты называешь свои верёвки-беседки-карабины, нет? Как они могут быть добрыми?»

– Ой, ты ничего не понимаешь, Фил, – отмахнулась бессовестная Мурхе, подходя к лавке, с витрин которой смотрели рожи прыгающихкувырком, зависающих над пропастью, ползущих по стене, как ящерки, летящих на роверах и…

Я сглотнул, узнав «парашют», тот самый цветастый кусок ткани, под которым я сам парил с чьей-то памятью над пылающим миром в видениях Ники. Парниша, зависший на нитках, радостно скалился с витрины во все зубы.

Лина тоже пошатнулась, но скрипнув зубами и стиснув кулачки до побелевших костяшек, шагнула внутрь:

– Добрейшего вам настроения и шикарной клиентуры на вашу амуницию, дядь Сёма…

***

Это же надо было Филу напомнить о грядущей катастрофе, отменить которую может лишь случай. Совершенно необыкновенный случай, ценой в миллиарды жизней!

Случай, абсолютно непосильный для маленькой души, потерявшейся между мирами…

«Не время и не место думать об этом! Иначе останется лишь повеситься на припасенной веревке. Или вот – на одной из этих, – взгляд Лины с жадностью, густо приправленной восторгом Тени-Глинн, скользнул по стойке с мотками профессиональных альпинистских веревок. – Так что улыбаемся и машем, как говорится», – Лина снова обернулась к дяде Сёме, крупноносому, хитроглазому и усатому, чем-то напоминающему кота той породы, что всегда зовут наглой рыжей мордой.