Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 67

— Не будь ко мне жестокой, – он обхватил рукой мою талию и притянул к себе ближе. – Как тебе это? – его голос стал ниже, выговор чище, и Дакс спел песню, которую я никогда не слышала. И скажу без всякой лести: ему нужно надеть костюм Элвиса: я бы визжала и бросала ему на сцену свое нижнее белье.

— «Это чудо, чудо с твоей стороны», – допел он.

У меня перехватило дыхание:

— Это песня Элвиса?

— Он пел ее, когда гремел в Вегасе. Дедуля однажды показал мне видео. Похоже, мне известны такие факты местной истории, которых ты не знаешь, – Дакс наклонился, чтобы поцеловать меня, и вдруг помедлил: – Как бы мне не стереть весь этот красивый блеск на твоем личике.

Он превратил Элвиса из усталого и привычного в великолепного и обворожительного. Я обхватила ладонями его лицо:

— А я воспользуюсь своим шансом.

Не сказать, что это было настоящее свидание. После нашего похода в «Золотой бычок» несколько недель назад мы встречались постоянно. Вот так – тайком, урывками, в нашем розарии или за часовней Крэнстонов рядом с мусорными баками. И когда могли, всегда целовались. В перерывах между работой и занятиями в школе. Из-за того что мы были вынуждены скрывать наши встречи от своих родных, они всегда длились меньше, чем мне бы хотелось. Но часы, проведенные с Даксом, были удивительными. Я никогда ни с кем не целовалась в Новый год – и вот теперь здесь, вместе с ним… Это было…

— Что ты делаешь?! – застыл на парковке Джеймс. – Ты целуешь зомби?!

Мы с Даксом отскочили друг от друга, но даже в тусклом свете был виден блеск на его губах.

— Твое лицо теперь все серое, – сказал Джеймс. – Это Крэнстон? Ты целовалась с Крэнстоном?! – Брат ткнул в меня огромной рукой из пенопласта, которой я велела ему размахивать туда-сюда на улице. – Поздравляем меня с Новым годом!

Дакс шагнул вперед:

— Привет, приятель. Как жизнь? Меня зовут Дакс.

Джеймс даже не взглянул на него:

— Я не ослышался? Он назвал меня «приятелем»?

— Джеймс…

— Улыбаемся. – Джеймс сфотографировал нас с Даксом – растрепанных, измазанных в гриме друг друга, с виноватыми лицами – и убрал мобильник в карман комбинезона. – Не парьтесь. Я сохраню ваш грязный секрет. На крайняк – до тех пор, пока мне не потребуется боезапас… Мне надоел этот дурацкий комбинезон. Пойду переоденусь. Вы не возражаете?

— Ты прикольный, – сказал Дакс.

— Джеймс, погоди. Я серьезно… Если ты сболтнешь об этом… Подумай, как отреагируют мама с папой. Тем более сейчас, когда дела с часовней…

— А как дела с часовней? – спросил Дакс.

Джеймс сузил глаза:

— Держу пари, тебе хотелось бы это знать. Может быть, твой дед науськал тебя заморочить голову моей сестре, чтобы выведать наши секреты?

— Нет. Я спрашиваю, чтобы… Я хочу помочь, – Даск бросил на меня взгляд, полный отчаяния. – Клянусь, я… У меня к твоей сестре особое отношение.

«У меня к твоей сестре особое отношение» – эту фразу я бы вплела в облачный свитер и носила каждый день.

Джеймс фыркнул:

— Это самая пафосная фраза из всех, что я слышал. Отсохни от этого кренделя и ступай в часовню.

— Я не пойду в часовню только потому, что ты так велел.

— Конечно не пойдешь. Зачем тебе меня слушать? Зачем вообще кому-то прислушиваться ко мне? Ты такая же, как мать с отцом.

Я не поняла, в чем брат усмотрел схожесть нас с Даксом, тайком целовавшихся за часовней, с нашими родителями, что так внезапно и загадочно развелись.