Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 67

Новая я пока не знала, как правильно.

Но уже знала, как неправильно: нельзя бросать человека с фразой «вас нет в списке».

— Нет, — сказала я. — Не зря. На основную встречу мест действительно нет, но мы можем записать вас на индивидуальную консультацию и дать материалы. Света, есть окно у юриста после двух?

Света посмотрела в планшет.

— Двадцать минут есть.

— Хорошо. Детей можно в игровую на время ожидания?

— Можно, если волонтеры возьмут.

— Возьмут, — сказала я увереннее, чем была.

Повернулась к женщине:

— Мы не сможем посадить вас в зал сейчас, там ограничение по местам. Но юрист примет вас сегодня. Пока вы подождете, мы поможем заполнить заявку. Подойдет?

Женщина смотрела на меня недоверчиво.

— Нас не выгонят?

— Нет.

Мужчина на костылях впервые поднял глаза.

— Спасибо.

Всего одно слово.

Тяжелое.

Потом Павел подошел сам.

— Я проведу вас в малую комнату. Там тише.

Он не забрал у меня ситуацию как мужчина, который решил спасти. Он включился, когда решение уже было найдено.

Это тоже было непривычно.

После встречи Света выдохнула:

— Ну что, выжили.

Лена из бухгалтерии принесла чай в пластиковых стаканчиках.

— Всем героическим администраторам положено по пойлу.

— Это чай?

— Это фондовый чай. Он существует отдельно от ботаники.

Я пила этот странный чай и чувствовала, как болят ноги.

Павел подошел позже, когда холл почти опустел.

— Хорошая работа.

Две недели назад я бы вцепилась в эти слова, как в спасательный круг. Сегодня они просто легли внутрь спокойно.

— Спасибо. Были ошибки.

— Были. Но люди не заметили главного — системы. Значит, система сработала.

— А если бы не сработала?

— Исправляли бы.

Он посмотрел на дверь, где волонтеры убирали последние стулья.

— Семья без записи. Вы правильно сделали, что не пообещали лишнего.

— Я чуть не пообещала.

— Но не пообещали.

— Учусь держать границы.

— Заметно.

В его голосе не было ни флирта, ни жалости. Просто признание факта.

И все равно мне стало тепло.

Я опустила глаза в стакан с фондовым чаем.

— Спасибо, Павел Андреевич.

— Пожалуйста, Маша.

Он впервые назвал меня просто по имени.

Не так, как Александр.

Не командно. Не привычно. Не собственнически.

Просто.

Именно поэтому имя прозвучало непривычно живым.

К концу недели я уже знала, где лежат запасные ручки, как зовут охранника, какой принтер заедает, кому нельзя звонить до десяти утра, а кто отвечает только сообщениями. Я знала, что Света злится, когда люди обещают «сейчас подойти» и исчезают на час. Что Лена прячет нормальный кофе в нижнем ящике. Что Павел часто забывает обедать и терпеть не может, когда ему об этом напоминают, но если поставить перед ним контейнер молча, съест.

Эту привычку я заметила случайно.

В пятницу около трех он вышел из кабинета, бледный от усталости, и спросил у Светы:

— Кто у нас по договору с транспортом?

— Вы ели сегодня? — спросила она.

— Света.

— Понятно. Не ели.

Я не вмешивалась. Но через полчаса, когда шла мимо кухни, увидела на столе контейнеры после общей доставки. Один был неоткрытый. На крышке написано: «П.А.»

Я взяла его, постучала в кабинет Павла и поставила на край стола.

— Это не забота, — сказала я сразу. — Это профилактика управленческих ошибок на голодный желудок.

Он поднял глаза от бумаг.

Несколько секунд смотрел на контейнер, потом на меня.