Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 68

— Света научила?

— Жизнь.

Он открыл контейнер.

— Тогда спасибо жизни.

— Пожалуйста.

Я вышла, пока разговор не стал чем-то большим, чем рабочая мелочь.

Но весь день потом ловила себя на том, что улыбаюсь.

Не Павлу.

Ситуации.

Оказывается, можно сделать что-то для мужчины и не почувствовать себя обязанной исчезнуть в его потребностях.

Можно принести обед не потому, что ты жена и должна, а потому что человек рядом сейчас действительно забыл поесть, а тебе не трудно напомнить.

Разница казалась тонкой.

На самом деле она была огромной.

Вечером в пятницу я задержалась. Нужно было доделать отчет по встрече, разослать благодарности волонтерам и проверить список заявок на следующую неделю. Света ушла к сыну, Лена закрыла бухгалтерию, волонтеры разбежались. В фонде стало тихо.

Павел вышел из кабинета около семи.

— Вы еще здесь?

Я оторвалась от таблицы.

— Доделываю отчет.

— Это можно в понедельник.

— Если оставлю, буду думать об этом все выходные.

— Понимаю.

Он подошел к столу, посмотрел на экран.

— Здесь лучше добавить не только количество участников, но и проблемы потока. Чтобы в следующий раз не начинать с нуля.

— Я как раз делаю отдельный раздел.

— Хорошо.

Он задержался рядом.

Не слишком близко.

И все равно я почувствовала его присутствие. Спокойное. Теплое. Без требования.

— Как первая неделя? — спросил он.

Я подумала.

— Трудная. Но я впервые за долгое время устаю не от того, что терплю.

Павел не ответил сразу.

Потом сказал:

— Это важная разница.

— Да.

Я сохранила файл.

— Можно личный вопрос? — спросил он.

Я напряглась.

Он заметил.

— Можно отказать.

Вот это «можно отказать» почему-то сразу сделало вопрос менее страшным.

— Можно.

— Вам безопасно сейчас? В бытовом смысле. Жилье, деньги, юридическое сопровождение.

Не «что у вас с мужем».

Не «почему разводитесь».

Не «Виолетта правда была на юбилее».

А безопасно ли вам.

Я смотрела на него и не знала, как ответить без лишней мягкости.

— Жилье есть. Старое, но есть. Юрист есть. Деньги… пока считаю. Но я справляюсь.

— Хорошо.

— Почему спрашиваете?

— Потому что работаю с семьями, где люди часто делают вид, что справляются, пока не падают. И потому что вы теперь сотрудник фонда. Мне важно понимать, не ставлю ли я вас под дополнительный удар.

— Из-за Александра?

— В том числе.

Я закрыла ноутбук.

— Я не хочу, чтобы мое личное мешало работе.

— Не все зависит от вашего желания. Если он приедет сюда?

Я хотела сказать: не приедет.

Не успела.

В холле хлопнула дверь.

Громко.

Слишком уверенно для случайного посетителя после закрытия.

Мы оба повернулись.

Через несколько секунд в коридоре появился охранник Валера, не тот сосед, другой, фондовый, растерянный и злой одновременно.

— Павел Андреевич, там к Марии Сергеевне.

У меня похолодели руки.

Я уже знала.

Еще до того, как увидела.

Александр Царев стоял в холле фонда.

В темном пальто, без шапки, с телефоном в руке. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. Так он выглядел на сложных переговорах, когда уже решил, чего добьется, и просто выбирал способ.

Он посмотрел сначала на меня.

Потом на Павла.

И этого взгляда хватило, чтобы воздух в холле стал плотным.

— Маша, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Я вышла из кабинета медленно.

Павел не пошел впереди меня. Не встал между нами грудью, как герой плохой сцены. Он просто остался рядом, на расстоянии, с которого мог вмешаться, если понадобится.