Магия найденных вещей - Мэдди Доусон Страница 67

Я просто не знала, что буду ей говорить. Но на всякий случай сохранила листок с ее номером телефоном в ящике с нижним бельем.

И однажды позвонила. У меня тогда начались первые месячные.

Это случилось в школе, на перемене. В тот день я была в белых джинсах, которые выпросила у родителей на свой тринадцатый день рождения. Мэгги, конечно, хотела, чтобы я носила в школу платья, но мне удалось настоять на своем. На дворе стоял 1983 год, девушки носили узкие джинсы и яркие блузки с оборками, ярко красили глаза и делали пышные прически с начесом. Я мечтала о бордовом и изумрудно-зеленом пиджаке с подкладными плечами, но Мэгги вышла из себя уже на белых джинсах.

И теперь они были испорчены.

Месячные начались не то чтобы совсем неожиданно. Мне было тринадцать с половиной лет. Я уже два года держала в шкафу упаковку прокладок – на всякий случай. У всех моих подружек давным-давно были месячные. У Мисси Франклин они начались в пятом классе, она страшно этим гордилась, каждый месяц расхаживала по раздевалке, держась за живот, и громко стонала, сетуя на «женское проклятие». Но теперь настала и моя очередь, и первое, о чем я подумала: это ужас и мрак. И все женщины это терпят?! Если бы такое происходило с мальчишками, я уверена: Хендрикс попросту умер бы в первый же день.

Я сидела в кабинке в женском туалете, а Джен Абернати стояла у раковин и говорила со мной через тонкую стенку. Я знала, что она смотрится в зеркало и красит глаза. Джен сказала, что хочет бросить испанский, и спросила, не хочу ли я вместе с ней смыться с уроков, а я просто выпалила:

— Джен. О господи, Джен. У меня началось.

Она не врубилась, что именно началось, и мне пришлось объяснять. ЭТО САМОЕ, Джен. ЭТО САМОЕ.

— Что, правда? У тебя только сейчас пришли первые месячные?!

— Да! – воскликнула я. – И не надо кричать об этом на весь этаж. У тебя есть прокладки?

У нее с собой ничего не было. В туалете стоял автомат с гигиеническими прокладками, но он, как всегда, не работал. Джен соорудила что-то вроде подушечки из бумажных полотенец и просунула ее под дверь кабинки.

— Вот, пока подложи полотенца. До дома хватит, а там уже поменяешь.

Я сомневалась, что бумажные полотенца – надежная защита, но все равно сделала, как сказала Джен, а потом мы обе буквально рыдали от смеха, глядя на то, как я пытаюсь ходить с этой громоздкой, шершавой и неудобной «прокладкой», зажатой между ног.

До конца уроков я не могла думать ни о чем другом. Когда школьный автобус высадил нас с Хендриксом у нашего дома, брат предложил сбегать наперегонки до ворот, но я отказалась.

— Что с тобой? Ты какая-то психованная весь день, – поинтересовался он.

— Слушай меня, – начала я. – Я теперь женщина. Сегодня я официально вступила в репродуктивную фазу жизни, так что прекращай издеваться. К женщинам следует проявлять уважение.

Я начала рассказывать ему о месячных в образовательных целях, но он заявил, что ему противно такое слушать, и я со всей силы ударила его по руке, а он пригрозил, что пожалуется на меня Мэгги. Я сказала, что если он будет ябедничать, то в следующий раз получит еще сильнее. Когда мы вошли в дом, я расплакалась без всякой причины, а потом поднялась в свою комнату, избавилась от пачки наждачной бумаги в трусах, натершей мне все, что только можно, и взяла нормальную прокладку. Больше всего на свете мне хотелось поговорить с мамой.