Искупление - Элизабет фон Арним Страница 69

— Простите мне мою бестактность, – заговорил он, когда они переходили улицу, – но, судя по вашему виду… боюсь, вы… нет, еще рано…

Он едва успел схватить спутницу за локоть, когда она шагнула с тротуара на мостовую, где ей грозила верная смерть. Его жена вечно поступала так же, и это его ужасно раздражало, но на сей раз он не почувствовал раздражения, поскольку рядом была не жена. К тому же, выступив в роли защитника, мистер Дженкинс воспользовался возможностью взять даму под руку и перевести через улицу к спасительному тротуару на противоположной стороне.

— Позволительно ли незнакомцу, – все еще поддерживая на всякий случай даму под локоть, спросил он, – выразить вам свои соболезнования?

— Да, вы очень любезны. Спасибо, – прошептала Милли, склонив голову, а мистер Дженкинс подумал: «Голубка, кроткая голубка».

Они ступили на тротуар, дама уже не нуждалась в его опеке, и он неохотно выпустил ее руку.

Представьте себе изумление и смятение мистера Дженкинса, когда, уже подходя к своей конторе, он осведомился у спутницы, какой именно дом на Эссекс-стрит ей нужен, и услышал, что та ищет именно его контору, а сама она не кто иная, как опозоренная и недостойная миссис Эрнест Ботт. Она призналась в этом в ответ на его внезапный вопрос, и в голове его сверкнула вспышка прозрения, словно холодный клинок пронзил его мозг. Ну конечно! Глупец, как же он мог так обмануться! Когда эта новоявленная вдовушка спросила, далеко ли до Эссекс-стрит, он должен был сразу же догадаться, кто она такая. Боже, он ведь ждал ее. Накануне к нему заходил мистер Герберт Ботт и в величайшем волнении расспрашивал, не видел ли ее мистер Дженкинс, не связывалась ли она с ним. Он предупредил, что эта дама наверняка вскоре появится, поскольку у нее нет денег, и просил, когда она придет, передать ей тысячу фунтов, что причитаются ей по завещанию. Мистер Ботт извлек из бумажника банкноты и высказал пожелание, чтобы ей тотчас передали всю сумму (она вернет ему деньги, когда будут улажены необходимые формальности и миссис Ботт вступит в права наследования): нельзя допустить, чтобы она голодала.

Мистер Дженкинс не сомневался и счел своим долгом известить об этом мистера Герберта Ботта, что тысячу фунтов скорее всего никогда ему не вернут, но тот с горячностью отверг это допущение. А еще мистер Ботт попросил в качестве личного одолжения не упоминать при даме о ссуде: пусть та думает, что полученные деньги – ее наследство, – позднее он сам скажет ей правду. Затем к своей просьбе он прибавил еще одну: никто из его братьев, если вдруг зайдут, не должен знать о его визите. В итоге у мистера Дженкинса сложилось стойкое впечатление, что, если бы его бедный клиент Эрнест Ботт предпочел затеять бракоразводный процесс, Герберт Ботт выступал бы в роли соответчика. Однако этого не произошло: Эрнест Ботт проявил великодушие, какого его друг и поверенный не мог и вообразить. Своим заявлением: «Я не знаю имени этого мужчины, и знать не хочу», – он защищал собственного брата. Впрочем, вполне естественно, что столь жестоко обманутый мужчина не смог устоять перед искушением, не удержался от маленькой мести, а в глазах мистера Дженкинса приписка к завещанию была лишь слабым воздаянием за предательство, жестом милосердия со стороны оскорбленного мужа.