Развод. Когда ты потерял меня - Лилия Лис Страница 7

— Лен, — его тихий, сломленный голос почти не слышался в темноте, — я не буду сейчас говорить о Вике и корпоративе. Я сказал правду — не хотел, чтобы пропадал билет. Но знаю, что это звучит как отмазка. Я был дураком, что не поговорил с тобой. Но я обязан извиниться за то, что сказал на кухне. За то, как я на тебя наорал при всех.

Он тяжело опустился на диван рядом, его тело было напряженным. Он взял мою руку, безвольно лежавшую на колене, и поднес к губам.

— Я действительно загнал себя, Лен. И я виноват в том, что ты сейчас здесь. Я не спал нормально уже несколько недель, у меня горят сроки по проекту, и я чувствую, что проваливаюсь. А ты… ты моя жена, моя опора, мать моего ребенка, а я срываюсь на тебе, как последний подлец. Ты выглядишь уставшей, потому что я бросил тебя одну. Я вижу это, но вместо того чтобы поддержать, я бью тебя по больному. Ты не заслужила, чтобы я называл тебя истеричкой. Я так не считаю. Я был зол на себя, а выплеснул это на тебя. Прости. Пожалуйста. Я не хотел этого говорить. Это было низко, Лена. Очень низко.

Он говорил убедительно, апеллируя к старому Диме — мужчине, которого я любила, и который всегда мог признать свою вину, если она касалась работы или резких слов.

— А что ты имел в виду, когда сказал, что я «запустила себя»? — тихо спросила я, сохраняя спокойствие. Мне нужно было понять, где заканчивается его искренность и начинается ложь.

Он тяжело выдохнул.

— Лен, я… имел в виду, что вижу, как тебе тяжело. И я виноват в том, что ты не можешь отдохнуть. Я вижу, как ты переживаешь, а я не помогаю. Я просто… — Он запнулся, и это выглядело искренне. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу ту Лену, которая светилась. Хочу, чтобы ты снова могла надеть то голубое платье и выйти со мной, чтобы все видели, какая у меня красивая жена. Но ты так устала, что любое мое предложение воспринимаешь в штыки, как новую обязанность. Я просто не знаю, как тебе помочь, кроме как дать тебе отдохнуть.

Его слова были идеальной смесью правды и манипуляции. Он действительно видел мою усталость, но использовал ее как оправдание, чтобы прикрыть свою вину. А я, такая измученная, была готова ухватиться за эту соломинку. Я не могла выносить эту войну еще один день. Мне нужна была передышка. Мне нужен был мой Дима.

— Хорошо, Дима, — сказала я, чувствуя, как часть моей ледяной стены тает. — Я прощаю. Но не потому, что забыла, а потому, что устала. Я не могу больше ссориться.

— Спасибо, Леночка, — прошептал он, обнимая меня. — Давай вернемся в спальню.

Мы договорились, что я вернусь в нашу комнату. Он пообещал: завтра, сразу после работы, мы спокойно, без криков, обсудим все до конца — мою усталость, его работу, наше будущее. Это была отсрочка. Я хотела в нее верить.

Он пошел в душ, а я, словно зомби, прошла в нашу спальню. Мама с Викой о чем-то шептались на кухне. Этот вопрос я обязательно решу завтра. Как только он приедет, я обозначу границы, чтобы этого «проходного двора» больше не было в нашем доме. Есть только я, Дима и наша дочь. Но это всё завтра, сейчас у меня нет сил бороться и ругаться с матерью и сестрой.

Когда Дима вернулся, он лег и сразу же притянул меня к себе.

— Лен? — тихо прошептал Дима.

— М?

— Может, мы тихонько? Пока Соня спит? Я ужасно соскучился.