Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 7

Мелочь. Но почему-то именно она добила.

Я провела пальцами по ткани и тихо сказала:

— Я выгляжу глупо.

Мира поставила чайник, подошла и обняла меня.

Не резко. Без причитаний. Просто обняла, и я впервые за вечер позволила себе согнуться.

Слезы пришли не бурей. Они были почти тихими, усталыми. Я плакала у нее на плече и ненавидела себя за то, что даже сейчас часть меня ждала звонка Демьяна, его шагов в коридоре, его голоса: «Я приехал. Собирайся. Мы едем домой».

Самое страшное было не в том, что он мог приехать.

Самое страшное было в том, что я могла пойти.

— Я все еще его люблю, — сказала я, когда смогла говорить.

— Знаю.

— Тогда почему мне так стыдно?

— Потому что тебя долго учили, что любовь измеряется терпением. А сейчас ты впервые выбираешь не терпеть.

Я отстранилась и вытерла лицо ладонями.

— Я сама себя учила.

— Да. И это неприятная часть взросления: признать, что в собственную клетку мы иногда приносим ключи сами. Но это не значит, что нужно в ней оставаться из принципа.

Я села за кухонный стол. Мира достала из шкафа домашний свитер и положила передо мной.

— Переодевайся. Платье повесим, завтра решим, что с ним делать.

— С платьем?

— С платьем проще, чем с браком. Начнем с простого.

Я впервые за вечер улыбнулась почти по-настоящему.

Через десять минут я сидела в ее свитере, пила крепкий чай и смотрела, как Мира раскладывает на столе чистые листы. Она не открыла ноутбук сразу. Сначала написала ручкой три слова: «Развод», «Безопасность», «Документы».

— Это предварительно, — сказала она. — Не решение на всю жизнь. Но если ты хочешь двигаться к разводу, нам нужно понять три вещи. Первое: где ты будешь жить ближайшие дни. Второе: какие документы у тебя на руках. Третье: насколько Демьян готов давить.

— Он не станет делать грязь.

Мира посмотрела на меня спокойно.

— Я не говорю, что он плохой человек. Я говорю, что сильные люди в панике часто используют привычные инструменты. У Демьяна привычный инструмент — контроль. Значит, в ближайшее время он будет пытаться вернуть контроль над ситуацией. Возможно, искренне считая, что спасает тебя от ошибки.

Я обхватила кружку обеими руками.

— У меня есть паспорт, права, банковская карта. Загранпаспорт дома. Документы по квартире мамы в моей старой папке, тоже дома. По нашему дому почти все у Демьяна или у его помощника. Брачного договора нет.

— Точно?

— Я ничего такого не подписывала.

— Ничего такого — это слабая формулировка.

Я устало закрыла глаза.

— Мира.

— Еся, я не придираюсь. В браках с сильным перекосом власти люди часто подписывают доверенности, согласия, заявления, не считая их важными. Ты должна вспомнить все.

Я хотела возразить, что у нас не было перекоса власти. Что Демьян никогда не запрещал мне покупать вещи, встречаться с подругами или заниматься фондом. Что он просто работал много, нес на себе слишком большую ответственность и иногда принимал решения быстрее, чем я успевала задать вопросы.

Но слова застряли.

Потому что если взрослой женщине нужно мысленно доказывать, что она свободна, значит, с этой свободой уже есть проблема.

— Были доверенности, — сказала я. — Кажется, на представление интересов фонда. И еще какие-то согласия по машине. Дом оформлен на нас двоих, но платежи, налоги, страховки — всем занимался его помощник. Я не хотела в это лезть.