Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 8

— Почему?

Я усмехнулась.

— Потому что мне казалось, что у меня есть более важная работа. Быть нормальной женой. Не дергать его бытом. Не превращать дом в поле боя.

— А теперь?

— А теперь я не знаю, где лежит половина документов моей жизни.

Мира записала что-то в блокнот.

— Завтра поедем к тебе домой и заберем все личное. Не одна. Я с тобой. Если Демьян будет дома, разговор веду я.

— Он тебя не послушает.

— Он и не обязан. Ему достаточно услышать, что ты не одна и что у любой его фразы теперь есть свидетель.

Телефон на столе загорелся.

Демьян.

Я смотрела на экран до тех пор, пока звонок не сорвался. Потом пришло сообщение.

«Где ты?»

Следом второе.

«Есения, ответь. Это важно».

Я не двигалась.

Мира не тянулась к телефону, не советовала сразу блокировать или писать сухой ответ. Просто ждала. Это было непривычно: никто не забирал у меня решение.

— Что мне делать? — спросила я.

— Как адвокат я скажу: если отвечаешь, то коротко, без эмоций и без объяснений, которые потом можно использовать против тебя. Как подруга: не отвечай, пока руки дрожат.

Я посмотрела на свои пальцы. Они действительно дрожали.

— Он будет злиться.

— Пусть. Его злость не является инструкцией к твоему поведению.

Фраза была простой, но я будто услышала иностранный язык, который когда-то знала и забыла.

Телефон снова зазвонил.

Я перевернула его экраном вниз.

— Я хочу подать заявление, — сказала я.

Мира внимательно посмотрела на меня.

— Завтра утром?

— Да.

— Ты понимаешь, что заявление не заставит тебя мгновенно разлюбить его?

— Понимаю.

— И не отменит разговоров, попыток вернуть, давления через знакомых, возможной грязи вокруг той женщины и служебного дела?

— Понимаю.

— И ты сможешь остановиться, если поймешь, что действуешь только из обиды, а не из решения?

Я молчала дольше, чем хотела.

Потом сказала честно:

— Не знаю. Но я знаю другое. Если я завтра вернусь домой просто потому, что он позвал, я снова потеряю себя. Даже если он ничего не сделал с этой Кирой. Даже если у него есть сто правильных причин. Сегодня он при всех приказал мне уйти, как человеку, которому не положено знать. А я больше не могу жить в браке, где мое достоинство зависит от его настроения.

Мира медленно кивнула.

— Тогда утром едем в офис. Сначала консультация официально. Потом подготовим заявление и запросы по документам.

— У тебя завтра были дела.

— У меня всегда есть дела. Теперь одно из них твое.

Я хотела поблагодарить, но телефон снова ожил. На этот раз звонил не Демьян. На экране высветилось имя Инги Вириной.

Мы с Мирой переглянулись.

— Не бери, — сказала она.

Но я уже смотрела на звонок и понимала, что он не случайный. Инга никогда не звонила просто так, тем более почти в полночь. Если она набирала меня сейчас, значит, в «Граните» уже решили, какую версию нужно закрепить.

Я приняла вызов и включила громкую связь.

— Есения Павловна, — голос Инги был мягким, осторожным, почти сочувственным. — Простите за поздний звонок. Я понимаю, вечер получился эмоциональным.

Мира подняла брови.

Я поставила кружку на стол.

— Что вам нужно, Инга?

— Ничего особенного. Просто убедиться, что вы в порядке. Демьян Владимирович очень переживает.

— Он может переживать лично.

— Конечно. Просто сейчас ситуация сложная, и я бы очень попросила вас не делать резких шагов. На приеме были журналисты, гости из министерства. Вы же понимаете, любое неверное слово может навредить не только Демьяну Владимировичу, но и вам.