Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 70

— Передавай ей привет! И всем остальным тоже!

— Ага. Святик, у тебя все? У меня программа.

— Иди работай, – милостиво разрешил я.

В ответ послышалось странное фырканье, тявканье и повизгивание, а дальше раздались гудки.

Я забежал домой только для того, чтобы переодеться. Мама с независимым видом возилась на кухне, чудовище вертелось у ее ног, выпрашивая угощение.

— Всем привет! – жизнерадостно поздоровался я и сразу предупредил: – Я на пять минут, на обед не останусь! И на ужин у меня тоже планы!

— С девушкой помирился? – с надеждой спросила мама.

— Мы и не ругались, – огрызнулся я. – И, честно говоря, меня поражают масштабы всеобщей осведомленности.

— Мы просто за тебя переживаем, – почти пропела эта коварная женщина, в такт словам что-то помешивая в кастрюле на плите.

Воланчик, смешно переваливаясь с боку на бок, подбежал ко мне и привычно заныл. Я поднял его на руки, подул в приплюснутый нос и спросил:

— А кто вообще назвал его Волан-де-Мортом?

— Ты, – засмеялась мама. – А ты не помнишь?

— Нет, – совершенно искренне ответил я и поставил собаку на пол. Воланчик немедленно завалился на спину, требуя почесать ему пузо.

Требование я проигнорировал и отправился в спальню переодеваться.

— Ты всегда был рассеянным! – донеслось мне в спину.

Следующие несколько часов я мотался по городу, решая текущие проблемы. Но все мои мысли снова и снова возвращалась к Алисе. Внезапно появился странный иррациональный страх, что именно сейчас, когда я принял и смирился с тем, что безнадежно влюбился, Алиса узнает меня с другой, самой обыкновенной и не самой лучшей стороны и решит, что я ей не интересен. Эта давно забытая подростковая неуверенность в собственных силах медленно убивала, резала по-живому, и я с трудом справлялся с нарастающей паникой.

В итоге, разобравшись с поставщиками, я отменил последнюю встречу и поехал домой.

Воланчик встретил меня, развалившись на диване в гостиной, и теперь наблюдал за происходящим с изрядной долей скепсиса. Идея привезти Алису к себе пришла внезапно. И пусть я рисковал – она вполне могла испугаться подобного приглашения – но был полон решимости воплотить этот план в жизнь. Но что-то мешало, не давало мне покоя. И я, нарезав несколько абсолютно бестолковых кругов по дому, отправился в душ. Холодная вода взбодрила и вернула ясность мыслям. Мой дом, хотя и находился недалеко от Курортного проспекта, стоял словно на отшибе. Сразу за ним начинался заросший деревьями извилистый спуск к морю. Место было тихое, почти глухое, и я ценил его именно за это, но оно отчаянно не подходило для первого свидания с домашней девочкой Алисой.

В итоге я успокоился и решил действовать по обстоятельствам. Быстро собрался, вызвал такси и даже успел по дороге сделать несколько важных звонков.

Алиса была одна.

Ни Гарика, ни Матвея рядом видно не было.

На девушке было то самое ярко-желтое платье в крупный горох, которое я заметил на набережной у Морского вокзала. В нем она выглядела хрупкой и очень юной, а я снова подумал о том, что играю нечестно.

— Здравствуй! – поздоровался я и коснулся губами ее щеки, задев кольцом нежную кожу.

— Здравствуй! – ответила Алиса и мило покраснела.

— Ты одна?

Девушка оглянулась, подняла на меня удивленный взгляд и спросила: