Со смертью нас разделяют слезы - Ао Морита Страница 71

Я был уверен, что она не сделает рокового шага. Что же случилось в то утро?

Охваченное сожалениями, сердце сжалось в груди. Я задыхался.

В горле застрял ком, нос опух, глаз задергался – но я уже понимал, что все равно не заплачу. Я давно знал все эти ощущения и мог сказать по опыту, что слезы не польются. Меня переполняла беспомощность, и я рвал на себе волосы. Никакие воспоминания, никакая боль не выливались слезами. Они не облегчали даже самое страшное горе.

От обиды и беспомощности я уронил голову в ладони.

«Когда тебе грустно, смейся», – велела мне когда-то покойная мама. Но смеяться я тоже не мог.

— А-а-а-а-а!!! – закричал я, что было силы в легких, наплевав на прохожих.

Раз плакать не могу – буду кричать, пока не сорву горло. Даже тогда слезы все равно не полились.

Зря я не послушался отца. Лучше бы прожил всю жизнь, ни к кому не привязываясь. Хосино бы все равно умерла, неважно, встретились бы мы или нет. Из-за того что я по дурацкой прихоти ее окликнул, теперь познал бездну отчаяния.

Слишком горькой ценой мне дался урок: оттого, что привязываешься к человеку, твоя суть не меняется.

Зря мы познакомились.

Мои слезы

«Правда о гибели школьницы в ДТП в городе ХХХ. Найдено видео с авторегистратора #моментаварии».

Как раз когда я собирался идти домой, пришло сообщение от Момоки. Только заголовок и видео, никакого комментария. Сердце забилось быстрее, почуяв неладное. Видимо, текст и изображение экспортировались из ссылки на твиттер.

Я нерешительно нажал на воспроизведение.

Оператор… Ну, то есть машина стояла на узкой улочке с односторонним движением, на перекрестке. Для автомобилей горел красный сигнал светофора. По закапанному моросью стеклу прокатились дворники, и на пешеходном переходе тут же показалась школьница с хвостиком.

Я мгновенно узнал Хосино. И форма наша, и вообще – я бы ее где угодно узнал. И я точно видел, что она переходит на зеленый.

Но тут на перекресток на полной скорости вылетела машина, сбила девушку и только тогда остановилась. На этом видео обрывалось.

Я еще раз запустил ролик, чтобы убедиться, что все понял правильно.

— Хосино… не покончила с собой, – пролепетал я дрожащим голосом.

По всему телу пробежали мурашки, меня ударил озноб.

Она не покончила с собой. Она погибла в аварии.

Нет, это знание ее волшебным образом не вернет. И все же, когда я понял, что Хосино умерла не по собственной воле, душу озарило светом.

Дрожащими руками я вытащил «Тетрадь слез» из рюкзака и открыл на последней непрочитанной странице.

«Я собиралась уйти к Юдзуне, но Сэяма-кун хочет, чтобы я осталась жить. Сказал, что любит меня. Что поможет. Значит, не обманывал. Прости, что сразу не поверила».

«Как будто пелена спала с глаз. Он сказал, что ради меня готов умереть. Не шутил! Юдзуна, подожди еще немного. Я все-таки… хочу жить. Решила, что мы вместе встретим завтрашний день».

«Выбросила записки в мусор. Они больше не нужны».

«Оказывается, и правда бывает болезнь, при которой слезы смертельны. Я так хотела, чтобы Сэяма-кун когда-нибудь расплакался, но лучше подарю ему улыбку, и не одну. Сама тоже постараюсь смеяться почаще».

«Хочу сказать ему, что тоже его люблю. А то он набрался смелости, а я так ничего и не ответила. Хоть сейчас ему звони.

Спасибо, что подарил мне волю к жизни. Люблю очень!»