Измена. Не знала только я - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 71

Селить её у Виты на постоянной основе я, конечно же, не собираюсь, какими бы ни были хорошими отношения между ними. Это неправильно по отношению к обеим.

В своей квартире на Литейном Вита и живет, и работает — ей нужны тишина и покой. А Света привыкла к другому уровню свободы и комфорта. К тому, который я ей сейчас не в силах предоставить, пока не разберусь с работой и с выведу деньги со вклада, куда я ежемесячно перечислял небольшую часть зарплаты.

Не огромная сумма, конечно, но пара миллионов там точно накопилась — хватит и курсы Светы продлить, и на карманные, и просто на первое время, до зарплаты.

В размышлениях о дальнейших шагах, доезжаем до Виты. И снова — черный вход, темный подъезд, истертые ступени.

Квартира спроектирована так, что оказываемся сразу в спальне, где помимо двуспальной кровати, как в квартире студии, есть зонированная мини-гостиная.

— Тш-ш-ш, — прикладываю к губам указательный палец, давая дочери понять, что у Виты может быть консультация. Она кивает, молча проходит, разувается.

И, кажется, не ошибаюсь: из рабочей части раздаются голоса. Прислушавшись понимаю, что это не пациент. Говорят сама Вита и её ассистентка, которая обычно сидит в приемной. Слов не разобрать, только интонации — спокойный голос Виты диссонирует с взволнованными нотками в речи ассистентки Алины. — Блин, чувствую себя Алисой, которая упала к нору! Пап, может, в отель? — прямо в куртке опускается на самый краешек небольшого дивана Света.

Не может папа сейчас отель, Света! Не может! Мой максимум сейчас — заказать клининг в нашу хрущевку — она хоть и со свежим ремонтом, но уже года три там никто не убирался.

— Я сказал, решим, дочь, — ставлю чемодан в угол и сажусь на низкую кровать из белого дерева с мягкой обивкой изголовья. — Отдыхай. И мне дай отдохнуть.

— Тут?

Она обводит рукой спальню-гостиную Виты. Машинально повторяю взглядом её траекторию: туалетный столик из светлого дерева с изящными ножками, на котором царит идеальный порядок, вешалка-стойка из черного металла, на которой висит бежевый тренч известного бренда и палантин в легендарную черно-бело-красную клетку.

На подоконнике — керамическая ваза с сухоцветами и аромадиффузор с неизменным запахом сандала. Римские шторы приспущены. На полу — небольшой ковер с длинным, толстым ворсом.

Каждая деталь здесь будто балансирует между уютом и эстетикой — отражение самой Виты.

— А что не так?

— Всё, пап! Всё не так! — подскакивает, топает ногой и хватает ручку входной двери. — Я лучше прогуляюсь.

Не переубеждаю. Пусть идет. Ей сейчас тоже непросто. У неё, можно сказать, привычный мир рухнул.

— О, вы вернулись? — слышу сначала, и только потом вижу, что в комнату заходит хозяйка. Смотрит с нежностью на меня, затем на Свету. Удивленно выгибает бровь. — Светик, ты куда?

Света не отвечает ничего. Фыркает и выходит, не захлопывая дверь.

— Что с ней? — спрашивает Вита, подойдя к двери и прикрывая её. Поворачивает внутренний замок.

— Не спрашивай. — устало закрываю глаза.

— Родной, не переживай, — она забирается на кровать позади меня и начинает мягко массировать мои плечи. Напряжение начинает растворяться под её умелыми пальцами. — Всё будет хорошо, нужно время.

— Да, — только и получается выдавить из себя.

Не хочу ни о чем думать.