Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна Страница 71

— Я уже строю ее на другом объекте.

Корнев предложил нейтральную формулировку: стороны не распространяют документы с ограниченным доступом, не делают заведомо ложных утверждений и по запросу прессы используют согласованное сообщение о завершении спора. Личные мнения и подтверждаемые сведения о собственной деятельности запретом не охватывались.

— И ты не будешь писать, что Кира разрушила семью, — сказал Сергей.

— Не буду. Не потому, что ты поставил условие. Потому что решение изменить мне принял ты, а Кира отвечает за свое участие.

Он отвернулся к окну.

— Она ушла окончательно.

— Это не относится к разделу.

— Конечно. Теперь ничего не относится.

Я могла ответить, что семь месяцев он готовил новую жизнь, пока я считала наши проблемы рабочей усталостью. Но признание его одиночества не требовало моего участия.

Переговоры продолжились восьмого февраля после проверки текста банком и нотариусом. Залог двадцати пяти процентов доли признали допустимым при согласовании с кредитором. Он не давал мне голоса, дивидендов или доступа к компании; только право на обращение взыскания при неисполнении по установленной процедуре. Сергей сохранял управление.

В этот день он попросил поговорить без представителей пять минут. Марина спросила, согласна ли я. Я согласилась, но дверь переговорной оставили прозрачной, а юристы ждали в соседней комнате.

— Я подпишу, — сказал Сергей. — Но хочу понять одну вещь. Тебе нужны деньги или чтобы я признал, что компания твоя?

— Компания не моя. После соглашения доля полностью останется тебе.

— Тогда зачем было все это?

— Потому что она создана в браке из общего имущества. И потому что предложение оставить мне только квартиру означало, что двадцать лет решений не имеют даже имущественного следа.

— Суд делит долю не за решения.

— Знаю. Поэтому моя работа не стоит отдельной строкой в расчете.

Он опустил взгляд на руки.

— Без тебя «Северный контур» не вырос бы. Я умел брать объекты. Ты делала так, чтобы мы их заканчивали. Потом это стало привычным, и я решил, что так будет всегда.

Я ждала этих слов с седьмого октября. Возможно, дольше. Они пришли после оценки, суда, банковских условий и ухода Киры. Никакой документ их не требовал.

— Спасибо, что сказал, — ответила я.

— И все?

— А что должно измениться?

— Не знаю. Может, сумма.

— Нет.

Он коротко рассмеялся.

— Ты действительно стала другой.

— Я перестала менять условия после признания.

— Ты была моей женой двадцать четыре года.

— Была. Это правда. И соглашение остается тем же.

Мы позвали юристов. К вечеру подписали протокол предварительных условий. Он еще не был мировым соглашением: предстояло проверить регистрационные данные, банковское согласие и окончательные формулировки обеспечения. Но основные цифры, сроки и порядок снятия меры больше не оспаривались.

На депо второй этап под двойным контролем закрыли девятого февраля. За три недели я провела две поставки и одно изменение графика. Каждое критическое уведомление уходило одновременно Рашиду и специалисту АНО. Ни одной карточки не пришлось исправлять после закрытия.

Комитет вернул мне право согласовывать обычные поставки. Для противопожарных систем и изменений серий двойное подтверждение оставили до конца проекта. Я сама предложила сохранить его как постоянное правило.