Минни - Екатерина Соловьёва Страница 73

Девушка была готова сдаться, лишь бы он получил своё и оставил её в покое, но после этого она бы возненавидела себя. Его жёсткие ласки и грязные слова бесили, но в то же время заводили, пробуждая животную похоть, после которой останется только кататься по полу, выть и рвать на себе волосы.

«Он уничтожает меня!»

Перед глазами возник образ Люциуса, который помог подняться в парке и снял чары неприкосновенности. В голове крутились строчки письма Гарри: «Дождись. Дождись!». Боль от безвозвратной потери родителей ледяной иглой вошла в сердце. Они знали её несгибаемой и упрямой и ни за что не поверили бы, что их дочь сдалась. И это отрезвило. Здоровая злость победила страх и придала сил.

Гермиона снова почувствовала, как на кончиках пальцев собираются тёплые сгустки волшебной силы, а в груди всё горит. Мгновение — и её сотряс оглушительный выплеск стихийной магии.

— Не смей больше касаться меня!

Поднявшись на локтях, она увидела в лунном свете, что Драко лежит у стены без сознания, как сломанная кукла — с такой силой его отбросило и приложило. Клятва снова была нарушена: они оба причинили друг другу боль.

Наплевав на изодранное платье, Гермиона поднялась и подошла к столу. Её пошатывало, а руки дрожали. Собрав в себе остатки магии, она направила на Малфоя палочку и с трудом подавила желание применить Сектумсемпру, как когда-то Гарри.

Малфой лежал без движения. Девушка несколько секунд стояла в нерешительности, опасаясь, не убила ли она Драко, а затем быстро склонилась и сжала его запястье, держа палочку у лица.

Убедившись, что пульс есть и мучитель только оглушён, она приказала:

— Локомотор!

Безвольное тело Драко вынесло в темноту коридора и опустило на узкую ковровую дорожку. Без сознания он выглядел таким безобидным: раскинутые длинные руки, приоткрытый рот, белые спутанные пряди.

«Ангел, мать его, с чёрной душой! Или вовсе без неё».

Гермиона покачнулась. Она прекрасно понимала, чтоэто её последняя победа, больше ей не выстоять.

Она облизнула распухшие губы и, собрав оставшиеся силы, наложила отталкивающие чары.

А потом заколдовала дверь:

— Коллопортус!

* * *

В больнице имени Святого Мунго у постели пациента, с ног до головы обмотанного бинтами, негромко беседовали два целителя в жёлтых мантиях.

— Что ж, Стивенс, пора проверить вашу безумную теорию.

— Что нам оставалось, Эллиот? Он трансгрессировал сюда, весь чёрный от гари, с ужасным запахом, и упал без сознания. Сестру Адамс чуть не стошнило, пока она вызывала дежурного колдомедика. Одежду пришлось удалять заклинаниями — она припеклась к телу от такой высокой температуры. Его кто-то заживо поджарил!

— Самое любопытное, что палочка не пострадала, только наконечник сильно оплавился. Должно быть, ударная волна заклятия пришлась на него самого…

— Думаю, вы правы, коллега. И мазь этого паренька, Лонгботтома, на основе эссенции луксорской суховеи и корня асфоделя на тот момент оставалась единственным выходом…

— Да, только экспериментировал Лонгботтом на мышах, клетку с которыми вытащил из горящего сарая! А ещё это его условие: не снимать повязки в течение двух недель! Как мы должны понять, помогает эта его мазь или нет?

— Есть только один шанс узнать.

Целители переглянулись. Они принялись осторожно снимать повязки. Слой за слоем на пол падали пожелтевшие бинты с кусками налипшей мёртвой кожи. Палату наполнил резкий запах волшебной мази и кисло-прелый — отставшей ткани.