Развод. Женщина, которую ты потерял - Виолетта Весна Страница 74

Светлая полоска была все еще заметна.

— Нет.

— Я заметил еще в суде.

— И что почувствовал?

Вопрос вырвался сам.

Богдан отвел глаза.

— Будто опоздал.

Я не ожидала.

Сердце снова дернулось.

Тише, сказала я себе.

Не превращай одну фразу в доказательство.

— Ты правда хочешь говорить? — спросила я.

— Да.

— Тогда говори без формулировок.

Он чуть усмехнулся. Устало.

— Уже настолько плохо?

— Да.

— Хорошо.

Он провел ладонью по краю стола. Большой палец задел каплю воды на дереве.

— Я не понял, как далеко все зашло.

Я молчала.

— Знаю, звучит жалко.

— Звучит поздно.

— И поздно тоже.

Официант поставил перед ним кофе. Богдан поблагодарил, но чашку не взял.

— Когда ты говорила в суде... — Он остановился. — Я вспомнил нашу первую квартиру.

Я напряглась.

Вот оно.

Опасное место.

Прошлое.

То, в котором он еще был теплым, а я еще не знала, сколько стоит молчание.

— Почему?

— Ты сказала про дом, приемы, тексты. Про то, что держала то, что позволяло мне строить. И я вспомнил, как ты сидела на полу в кухне с моим ноутбуком. У тебя тогда была старая кофта с дыркой на рукаве.

Я тоже помнила.

Синяя кофта.

Дырку я все время собиралась зашить и не зашила.

— Ты ненавидел эту кофту.

— Да.

— Говорил, что она делает меня похожей на студентку, которую забыли в библиотеке.

Он впервые за встречу улыбнулся по-настоящему.

Коротко.

Больно.

— А ты сказала, что зато студентка умеет спасать мои презентации.

Я отвернулась к окну.

За стеклом люди шли под дождем. Кто-то нес букет тюльпанов, прикрывая его ладонью. Весна пыталась начаться, но город ей пока не верил.

— Мы тогда были счастливы? — спросил Богдан.

Я закрыла глаза на секунду.

— Да.

Ответ оказался простым.

От этого стало хуже.

Если бы счастья не было, все было бы легче. Можно было бы сжечь прошлое целиком и не разбирать, где там тепло, а где дым. Но счастье было. Настоящее. Смешное. Бедное. Уставшее. С гречкой, дырявой кофтой, его страхами, моим упрямством и словом «мы», которое тогда еще не было ложью.

Богдан тихо сказал:

— Я скучаю по тому времени.

Я открыла глаза.

— По времени или по женщине, которая тогда была рядом?

Он посмотрел на меня.

— Разве это можно разделить?

— Нужно.

Он молчал.

Я поставила стакан на стол.

— Ты скучаешь по началу, Богдан. По себе молодому. По мне, которая смотрела на тебя так, будто ты можешь все. По кухне, где твоя усталость была общей, а мои желания можно было отложить, потому что впереди якобы была наша жизнь. Но ты не скучаешь по мне сегодняшней.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сегодняшнюю меня ты называешь жесткой, чужой, не такой. Сегодняшняя я не открываю дверь, не говорю адрес, не подписываю, не молчу, не стираю помаду. С ней тебе неудобно.

Он сжал чашку.

— Мне не неудобно.

Я посмотрела на него.

Он выдержал взгляд несколько секунд.

Потом опустил глаза.

— Хорошо. Не только неудобно.

Сердце снова сделало глупое движение.

Не только.

Как мало нужно человеку, которого долго кормили крошками.

— А что еще? — спросила я.

Богдан долго молчал.

Потом сказал:

— Страшно.

Я не ожидала.

— Тебе?

— Да.

— Почему?

Он усмехнулся без радости.

— Потому что я всегда думал, что знаю, кто ты. Как ты отреагируешь. Что скажешь. Где промолчишь. Где заплачешь. Где отступишь. Я думал, что понимаю наш брак лучше тебя, потому что я смотрю трезво, а ты чувствуешь. А теперь я смотрю и понимаю: возможно, я просто видел то, что мне было удобно видеть.