Я – твое сердце - Валентина Торкья Страница 75

— Потому что не знаю, что загадать, – говорю я со вздохом.

— Я думала, ты попросишь сердце.

— Сердце, мозг и смелость, как в «Волшебнике страны Оз».

— Я не смотрю старые фильмы. Ну, если только на Netflix. Но так навскидку смелости тебе действительно не хватает.

Я смотрю на нее и не понимаю. Или не хочу понять.

— Я хочу сказать, – продолжает Ирис, – что тебе не хватает смелости, чтобы признаться себе в том, чего ты хочешь.

— И чего же я хочу?

— Ты хочешь новое сердце. И сердце твоей подруги.

Ирис произносит слово «подруга», рисуя кавычки в воздухе. Она улыбается, но не выглядит счастливой.

— Иногда, чтобы признаться в чем-то, нужно время, – продолжает она. – Но оно у нас не всегда есть. И если сидеть и ничего не делать, можно упустить момент. И остаться в одиночестве. Без сердца и без любви. Разве это не грустно?

Я не знаю, что ответить. Не знаю, чего хочу. Я боюсь сказать это вслух, боюсь этого липкого чувства. Не хочу думать о том, что время проходит. Не хочу думать, что мне его не хватит.

Я никуда не иду, и у меня впереди уйма времени.

У меня в запасе – миллионы ударов сердца, а то и миллиарды.

У меня есть время спокойно все обдумать, я никуда не спешу. Не хочу никуда спешить.

Я не знаю, чего хочу, но сейчас я стою на крыше больницы.

И со мной Ирис.

С ее тонкой шеей, с ее привязанностью к больной старушке.

Это она предложила устроить Танабату.

Это она сейчас смотрит на меня глазами, которые в ночи кажутся темными, как начало вселенной.

Пять сантиметров, разделявших наши руки, исчезают. Я чувствую ее холодную кожу. Она не двигается с места. Я тоже. Мы смотрим друг другу в глаза.

У нас не осталось слов.

Но остались желания.

Она закрывает глаза и приоткрывает губы.

И все исчезает.

Остаемся только я и Ирис, на крыше мира, обдуваемые легким ветром. Исчезает больница. Исчезают болезни и холод. Время замерло, и у нас впереди целая вечность. Удары наших сердец бесконечны, как и мы.

Я закрываю глаза и целую ее.

Сердце ХартСтоппера

25

Я не вернулась домой к ужину.

Отправила папе сообщение, что гуляю с друзьями.

Он пытался мне звонить, но я отклонила вызов, написав, что на улице слишком шумно.

ПАПА

Только не допоздна.

20:06

Что будешь на ужин?

20:06

Я фыркаю. Надо бы попросить, чтобы раздобыл салат с курицей или что-нибудь полезное типа поке: авокадо, кукуруза, рыба и рис. Лучше без соевого соуса: он же такой соленый и так плохо влияет на сердечно-сосудистую систему.

Поке.

Здоровый и настоящий, лучше того, который готовишь ты.

20:08

ПАПА

Хорошая девочка. Только без соевого соуса, да?

20:08

Я закатываю глаза и посылаю смайлик. Потом кладу телефон в карман и иду к Блю, который уже занял место снаружи за столиками Макдоналдса на площади Обердан.

Меня ждут чизбургер и куриные наггетсы, обильно сдобренные кетчупом, майонезом, и кока-кола.

А чувство такое, будто я собираюсь ограбить банк или пробраться без билета на концерт Билли Айлиш.

— Все в порядке? – спрашивает Блю, когда я сажусь за стол.

Под его взглядом кажется, что все мои недостатки становятся огромными, отвратительными и непростительными.

Мятая футболка, далеко не худое тело, слишком белая кожа. И новые прыщи на подбородке и на лбу. Я серьезно подумываю о том, чтобы уменьшить дозу иммунодепрессантов. Интересно, Келлер заметит, если принимать их через день?