Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина Страница 75

Во что мы вляпались, Дань?

Вдруг темноту прорезал свет от вспыхнувшего экрана телефона. Пришло еще одно сообщение. Но не от Бори.

Снежная Королева (с эмодзи голубого сердечка): «Хорошо вам отдохнуть. Как приедешь назад в город – позвони».

Ева: «Мам, у тебя все хорошо?»

Уже не удивление, а тревога колыхалась в груди. Кто это? И что данный человек сделал с моей матерью, которая не возмущается, что я отдыхаю, а не готовлюсь к сессии? И почему мама не спит в три часа ночи?

Снежная Королева (с эмодзи голубого сердечка): «Все хорошо, дочь. Даже лучше. Дане привет передай».

Я отбросила телефон в сторону и уставилась в темный потолок. Наступивший год не перестает меня удивлять. А ведь на календаре только второе января. Что же будет дальше?

Глава 24. Даня

Мы подъехали к маминому дому. Это место знакомо мне с детства, но почему-то сюда не хочется возвращаться. Ничего не поменялось с тех пор, как мама вышла замуж во второй раз. Калитка все так же кренится влево, и ее доски дрожат от каждого легчайшего дуновения ветра. Ель, которую мы вместе посадили еще в детстве для того, чтобы наряжать ее в канун Нового года, просто засыпана снегом и выглядит так, будто является частью киноленты Балабанова. Плитка у низкого крыльца отколота в тех же местах, что и два года назад. Ручка на деревянной двери висит на соплях. Мама ничего не позволяла мне здесь чинить, потому что я не имел, с ее же слов, к этому дому более никакого отношения.

У нас всегда были сложные отношения. Она хотела, чтобы после школы я остался в Щегловске, пошел в педагогический колледж, единственный в нашем поселке, вместе с Мариной, а после работал учителем в местной школе. Меня же никогда не пленила мысль остаться в маленьком поселке. А когда мама вышла замуж за Юрия Сергеевича, моего географа, решил точно: уеду в Остов, чтобы стать журналистом. Мне казалось, что журналистика – это билет в большой мир, отличная возможность проявить себя. Мама боялась, что после окончания университета я уеду еще дальше – в Москву или в Питер. Я не понимал ее опасений, ведь даже на маленьком расстоянии друг от друга у нас были весьма прохладные отношения.

— Представляешь, ба вчера все-таки проснулась из-за нас, – говорю я, чтобы разрядить напряженную атмосферу перед визитом к маме.

— Так и знала. От наших хихиканий и грохота даже я проснулась бы. Слушай. – Ева заправляет белокурую прядь за ухо, я вижу, как она нервничает. – Я вчера так и не вручила тебе подарок.

Печка в салоне гудит, оставляя в воздухе следы приторного до тошноты тепла.

— Я думал, тот старческий поцелуй в нос был твоим подарком. – Я не упускаю возможности подколоть ее.

Она громко цокает и закатывает глаза. Я еле сдерживаю улыбку.

— А как еще тебя целовать, если ты без конца бухтишь, как старый дед?

Я неосознанно прикусываю губу. К словесным батлам с этой девчонкой надо готовиться заранее, как к коллоквиуму по аналитической журналистике.

— Ладно, показывай, что там у тебя? Надеюсь, не билеты на «Дурной вкус»? С некоторых пор эта группа в моем персональном черном списке.

— С чего это? – Она издает сдавленный смешок. – Тебе же всегда нравились их песни.

— Неважно. – Я вытаскиваю ключ из замка зажигания. Нам пора идти.

Но я и правда возненавидел эту группу, потому что их концерт отнял у меня возможность стать Еве больше чем другом.