Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина Страница 76

— Ты почти угадал. – Она достает из кармана куртки конверт. – Это билеты.

Я достаю два билета. Чувствую, как от удивления морщится кожа на моем лбу. Это проходки на ежегодный журналистский медиафорум.

— Офигеть! Ты где их достала? В ноябре уже билетов не было.

Лучики счастья блестят в ее зеленых глазах.

— Потому что я их купила в сентябре.

Ева умеет удивлять. С прошлого года я мечтаю попасть на этот медиафорум. Там проводят мастер-классы теле-радио-журналисты и корреспонденты печатных СМИ.

— Ты лучшая! – Я протягиваю руки, чтобы обнять ее, и вижу смущение в ее взгляде.

— Там два билета, возьмешь кого захочешь, – бубнит она мне в шею, словно не знает, что я, конечно же, возьму с собой именно ее.

— Наверное, Таню Борисову позову, – отвечаю в шутку, но Ева не смеется.

— Как хочешь. – Она отстраняется и толкает скрипучую дверь машины, моментально запуская в салон холодный поток воздуха.

— Да шучу я, Ев.

— Я тоже! – Она поворачивается и лукаво улыбается, глядя мне в глаза. – Естественно, ты возьмешь меня. – Ева показывает мне кулак. – Там вообще-то будет мастер-класс по записи подкастов.

Мне нравится, что у нас с Евой общие увлечения. Я не понимаю, почему ее это, напротив, пугает. Да, ее родители-журналисты развелись. Но это совсем не означает, что с нами обязательно произойдет то же самое. Я обязан ее в этом переубедить за оставшиеся три свидания.

Ева выходит из машины и оглядывается по сторонам. Дорожки, как всегда, расчищены кое-как, лопата неуклюже торчит в сугробе, возле крыльца валяются пустые ведра, вымазанные в угольной пыли. Я ставлю ровно ведра и беру лопату, чтобы нормально расчистить тропинку.

— Вот она, сентябрьская Дева в деле, – хихикает Ева и фоткает меня на телефон.

— Можно подумать, тебя это не бесит? – Я набираю побольше снега в лопату и бросаю в Еву.

— Эй! – Она тут же прячет телефон в карман и начинает крутить головой в поисках средства для обороны.

— Не смей! – Я выставляю вперед лопату, когда Ева, присев на корточки, зачерпывает в грязное алюминиевое угольное ведро снег.

— Интересно, кто же меня остановит?

Я закрываюсь лопатой, как щитом, когда Ева танком прет на меня с ведром наперевес.

— Стой! Стой! Стой! – кричу я, когда снежный ураган летит в меня.

Комки снега попали в волосы и за шиворот. Я тут же отбрасываю лопату в сторону и бегу за Евой. Она визжит, скрываясь за углом маминого одноэтажного дома, обшитого сайдингом.

— Я же все равно догоню тебя! – уверенно говорю я, потому что знаю, что Ева встретится нос к носу с высоченным забором, за которым скрывается уже соседский участок. Бежать попросту некуда. Это засада.

Ева продолжает хохотать, прижимаясь спиной к железному забору. Слева от нее высоченный сугроб. Справа – окно моей детской спальни, в которой теперь обосновались мама и Юрий Сергеевич.

Я набираю целую лопату снега и крадусь к Еве. Она визжит, пряча лицо в руках.

— Нет, Дань, нет! Что угодно, только не это!

— Что угодно? – Я замираю на месте.

Ева опускает ладони и с предельно серьезным выражением лица кивает.

Я ставлю на землю лопату, прислоняя ее к стене дома.

— Поцелуй. Только настоящий.

Ева прищуривается, словно пытается найти какой-то подвох в моих словах. Но его нет.

Я подхожу ближе. Ева же стоит неподвижная, словно инсталляция на выставке современного искусства. Ее светлые волосы хаотично разбросаны по сторонам. Одна тонкая прядь прилипла к губам, накрашенным прозрачным блеском для губ. Интересно, какой он на вкус?