Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 76

— А теперь?

— А теперь уже мне приходится обещать ему звезду с неба, чтобы заманить в постель.

Она нежно целует меня, смывая сомнения волной любви. И сейчас мне совершенно все равно, заслуживаю я этого или нет.

– Скай – Звонок-напоминание

Our time is running out

You can't push it underground[50].

Time Is Running Out, Muse

Я люблю этого человека, люблю так сильно, что иногда мне больно от этого. Я чувствую, что он колеблется, и боюсь даже надеяться, что он останется в Блумингтоне, – ведь этого не случится.

Но я принимаю эту боль с открытым сердцем. Когда в его глазах пляшут искорки, когда он смотрит на меня вот так, мне кажется, весь мир может рухнуть в пропасть – а я и не замечу.

— Ты же знаешь, что тебе необязательно так стараться, чтобы затащить меня в постель, – шепчет он перед тем, как накрыть мои губы поцелуем.

Эш уходит от разговора, но я вижу, что его тревога никуда не делась, и каждый звонок Элиаса только подстегивает его чувство вины. Он корит себя за то, что сейчас здесь, а не с малышом. И сегодня ему хуже, чем обычно.

Я не хочу, чтобы он выбирал между мной и жизнью в Нью-Йорке. Я очень хочу найти какое-нибудь простое решение, чтобы Эшу не пришлось рвать сердце напополам.

Кончиком пальца я черчу линии на его голом торсе, вспоминаю об особенно чувствительных местах и радуюсь, когда заставляю Эша покрываться мурашками от удовольствия. Перечитываю татуировки, которые рассказывают о его прошлом, и с удивлением ловлю себя на том, что молюсь – пусть у нас получится рассказать счастливую историю о нашем настоящем.

— Скай, как же мне с тобой хорошо…

Эти слова… вроде бы безобидные, ни к чему не обязывающие, но, когда их произносит Эш, это признание дорогого стоит. Раньше бы он так не сказал.

— Мне тоже с тобой хорошо.

Он садится и тянет меня, чтобы я села.

Часы на моем столе показывают два ночи, а мы сидим лицом друг к другу, скрестив ноги. Мой живот касается его. Я инстинктивно накрываю ладонью уже заметную округлость. Эш следит за моими движениями, потом снова смотрит мне в глаза. В его я читаю что-то для меня недоступное, а потом он кладет свою руку на мою – и перекладывает на живот. Я едва могу в это поверить, и Эш, кажется, тоже.

Он впервые позволил себе прикоснуться к моему животу не тайком, пока я сплю. Горячая ладонь на моей коже будоражит, и ребенок, словно чувствуя мое волнение, толкается. Я никогда раньше подобного не чувствовала. Не уверена, что Эш заметил, настолько неуловимым было это движение. Он молчит, так что, скорее всего, нет. Эш не спешит убирать руку, и я потихоньку начинаю верить, что он не откажется от этого малыша. С моих губ срывается вопрос:

— Через две недели ты еще будешь здесь?

— Не знаю, возможно… А что?

Мне вдруг не хочется продолжать – Эш весь сжимается при упоминании об отъезде. Обычно он меняет тему, но не в этот раз. Сейчас он даже руку не убирает и наклоняется, чтобы меня поцеловать.

— Скажи, что такое.

— Через две недели я буду уже на пятом месяце… И я подумала, может, ты хочешь сходить со мной на УЗИ?

В его глазах отражаются самые разные эмоции. Кажется, в душе Эша разворачивается настоящая буря. На его лице проступают разом счастье и грусть, и я не знаю, как трактовать эти противоречивые чувства. А потом на прикроватном столике начинает звонить его телефон, он тянется за ним – и аккуратно опрокидывает меня на кровать.