Когда небо обращается в пепел - Нин Горман,Матье Гибе Страница 77

Даже не взглянув на экран, Эш сбрасывает вызов. И все же внезапный звонок стал идеальным поводом уйти от разговора. Я говорю себе, что, возможно, Эш этому только рад. Тем более что сейчас он мучительно подбирает слова.

— Скай… Мне нужно кое-что тебе сказать.

Телефон снова вибрирует и застает нас обоих врасплох. Эш в раздражении хочет снова сбросить вызов, но потом любопытство берет верх – он смотрит, кто же все-таки пытается дозвониться до него в столь поздний час. На лице у него проступает озабоченное выражение.

— Прости, я должен ответить.

Он встает, нажимает «Принять вызов» и буквально через несколько секунд меняется в лице. Тревога перерастает в панику, и это не сулит ничего хорошего.

Эш понижает голос, но до меня все равно доносятся обрывки разговора, который становится все громче, хотя Эш едва заканчивает фразы. «Что?», «Как это случилось?!», «Успокойся…» – вот что я слышу. Речь явно не о хороших новостях. Вскоре Эш вешает трубку и бессильно опускает руки вдоль туловища. Только пальцы продолжают крепко сжимать телефон.

— Эш?

Он поднимает голову, и мука в его взгляде пробирает меня до глубины души. На его лице не осталось и следа от недавнего счастья. Мне вдруг становится страшно – я уже не уверена, что хочу знать, что случилось.

— Элиас пропал.

– Скай – Отъезд

I've got a hundred million reasons to walk away[51].

Million Reasons, Lady Gaga

Вот уже тридцать минут мы мчимся в сторону Индианаполиса на «приусе» Вероники, которую нам пришлось разбудить посреди ночи. Эш с каменным лицом не сводит глаз с дороги, руки стиснуты на руле. Я знаю, что, не будь меня в машине, он выжал бы из несчастного «приуса» все что мог, но сейчас заставляет себя соблюдать скоростной режим.

Пока мы едем, я ищу в телефоне рейсы до Нью-Йорка и озвучиваю Эшу варианты. На ближайший рейс билеты очень дорогие, и мы рискуем опоздать, но Эш все равно просит забронировать один.

Затем в машине воцаряется удушливое молчание, пропитанное злостью Эша на самого себя. Оно лишь подсвечивает все, что я хочу сказать, но не могу.

— Все будет хорошо, – наконец выдавливаю я.

Он на секунду поворачивается ко мне – и я жалею, что вообще открыла рот.

— Скай, Элиас сбежал.

Яд в его голосе адресован не мне, нет, он направлен на самого Эша. Он в каком-то смысле верит в карму. Он выбрал задержаться в Блумингтоне, а значит, в том, что Элиас пропал, по логике Эша виноват тоже он.

Я пытаюсь угадать, о чем он думает, но чем больше я стараюсь, тем сильнее мне хочется плакать. Как ни крути, я не вижу для нас благополучного исхода.

Он улетит и не вернется.

Потому что, отравленный чувством вины, Эш воспримет происходящее как знак, что он снова ошибся с выбором.

Я уже несколько дней морально готовилась к его отъезду, но даже представить не могла, что все произойдет вот так. В такие моменты мне хочется проклинать Бога, которому я молилась все детство. Как можно быть таким жестоким?

Приехав в аэропорт, мы идем в зону досмотра перед посадкой. Эш смотрит на рамки так, словно молниеносно перенесется в Нью-Йорк, едва пройдет через них. Я чувствую, что он сходит с ума от волнения, – по тому, как его пальцы невесомо держат меня за руку, как его встревоженный взгляд бегает по залу и снова и снова возвращается к табло. Я бы отпустила Эша прямо сейчас, если бы это помогло ему хоть немного успокоиться. Я бы пожертвовала этими последними минутами – все равно у него сейчас голова занята другими вещами. Но мои пальцы продолжают цепляться за пальцы Эша, словно мое тело знает, чтó ему предстоит потерять.