Ребенок его любовницы - Анастасия Тьюдор Страница 78

Спустя миг – прячет лицо у меня на груди. Вздрагивает и срывается. Ткань футболки тут же промокает от ее слез.

Я осторожно обнимаю хрупкую фигурку, прижимаю к себе, поглаживаю по спине. Позволяю расслабиться и отпустить себя, прожить эти эмоции. Не знаю, сколько мы так стоим. Просто в какой-то момент улавливаю, как Ксения напрягается и отстраняется от меня, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Простите, – запальчиво выдыхает, глядя на меня снизу вверх. – Наверное, это нервы.

— Ничего, – слегка улыбаюсь я. – У меня есть опыт и я довольно эмпатичный человек, женских слез не боюсь.

Ксения тихонько смеется, но я понимаю, что она чувствует себя максимально неловко. Чтобы хотя бы немного сгладить эту неловкость, предлагаю раньше, чем успеваю подумать:

— Давайте выбираться отсюда. Найдем небольшое кафе и выпьем чего-нибудь горячего. Кофе или чай здорово помогают собраться с мыслями.

Меня удивляет даже не то, что я добровольно продлеваю наше общение, а то, что Ксения соглашается. Мы садимся в машину, я быстро нахожу адрес ближайшего круглосуточного кафе, и через некоторое время мы подъезжаем к невысокому зданию с яркой вывеской.

— Внутрь пойдем или на улице останемся? – спрашиваю я, кивнув на аккуратный ряд столиков, занимающих всю площадь крытой террасы, утопающей в зелени.

— Давайте на улице, – пожимает плечами Ксения.

Мы находим свободные места в углу террасы и делаем заказ. Молчим, пока ждем заказ. При этом молчание не раздражает, просто девушка погрузилась в свои мысли и рассеянным взглядом рассматривает поздних посетителей кафе, а я, не скрываясь, наблюдаю за ней.

Дружелюбная официантка приносит наш заказ – два сэндвича и две порции латте, – и протягивает Ксении тонкий плед. Та накидывает его на плечи и осторожно отпивает из своей кружки.

— Еще раз простите, что выдернула вас из постели, – произносит она.

— Еще раз прощаю, – улыбаюсь, приступая к еде. Сэндвич радует хрустящим хлебом и большим количеством начинки из тонких слайсов ветчины и свежих овощей. – Ешьте, пока тосты не размякли от соуса.

С поздним ужином (или очень ранним завтраком?) мы расправляемся очень быстро. Вытерев губы салфеткой, откидываюсь назад, делаю глоток кофе и спокойно напоминаю:

— Если вам нужно выговориться, то я в вашем полном распоряжении.

Ксения задумчиво смотрит на меня какое-то время.

— Зачем вы делаете это? – наконец, спрашивает она.

— Что именно?

— Все это, – неопределенно пожимает плечами. – Успокаиваете, поддерживаете, кофе отпаиваете.

— Считаю, что вам не идет грустное выражение лица? – отшучиваюсь я.

— А если серьезно? – не принимает она такой ответ.

Я разглядываю кофейную пенку, чуть присыпанную корицей. Если честно, не знаю, как ответить на этот вопрос. Возможно, причин несколько?

Наблюдал за тем, как моя сестра переживала развод, и теперь имею представление, насколько больно бывает человеку. Не физически, а именно душевно.

Не могу игнорировать женские слезы.

Испытываю к этой девушке иррациональную симпатию, хотя ее моральный облик вызывает у меня вопросы, но… Кто я такой, чтобы судить ее?

Ксения хмурится в ответ на мое молчание. И тогда я задаю давно волнующий меня вопрос:

— Почему вы с Русланом расстались?

На лице девушки – удивление и растерянность. Я тут же жалею о том, что поддался импульсивному порыву и влез туда, куда не следовало. Меня не должны волновать подробности личной жизни почти незнакомой мне девушки.