Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 79

Прочитала.

Стерла «блины действительно хорошие».

Слишком похоже на попытку вызвать сожаление.

Оставила:

«Я забрала Савелия.

Твоя рубашка висит на кресле, не забудь примерить перед концертом».

Подумала и добавила:

«Если нужно будет что-то поправить, скажи».

Отправила.

Марта прочитала через две минуты.

Не ответила.

Это было больно.

Но не смертельно.

Таисия положила телефон экраном вниз.

Савелий посмотрел на нее.

— Марта?

— Да.

— Она ответила?

— Пока нет.

— Она вредная.

— Она твоя сестра.

— Это не отменяет.

Лида фыркнула.

— Мальчик прав. Родство не отменяет вредность.

Таисия покачала головой, но улыбнулась.

Когда они вернулись домой, было уже темно.

Марта сидела в гостиной у окна с книгой, но не читала. Гордей был рядом, в кресле, с планшетом на коленях.

На низком столе стояли две чашки чая.

Слишком мирная картина.

Таисия вошла с Савелием, и Марта сразу подняла глаза.

— Привет, — сказала Таисия.

— Привет.

Савелий бросился к сестре.

— Ты вредная.

— Спасибо.

— Мы ели блины.

— Я рада.

— Не рада. Ты просто так сказала.

Марта закрыла книгу.

— Савелий, отстань.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не поехала.

— Я не обязана везде ездить.

— А я не обязан отставать.

Гордей поднял взгляд:

— Савелий.

Мальчик вздохнул.

— Ладно. Я пошел.

Он побежал наверх, но на лестнице обернулся:

— Марта, если ты боишься, можешь сказать. Я иногда тоже.

И убежал.

Марта осталась сидеть с открытым ртом.

Гордей смотрел на лестницу.

Таисия — на дочь.

В этой семье, кажется, самым честным человеком был семилетний мальчик с липкой рукой и философией про дома, которые не должны улетать.

— Ты поужинала? — спросила Таисия у Марты.

— Да.

— Рубашку примерила?

— Да.

— Все хорошо?

— Пуговица одна тугая.

— Сейчас посмотрю.

— Не надо.

Ответ вышел слишком быстрым.

Таисия кивнула.

— Хорошо. Если понадобится — скажи.

Она пошла к лестнице.

— Мам.

Таисия остановилась.

— Да?

Марта смотрела в книгу.

— Спасибо за рубашку.

— Пожалуйста.

Маленькое слово.

Но после дневного «я хочу жить здесь с папой» даже оно было как глоток воздуха.

Таисия поднялась наверх.

В комнате Савелия было темно, только ночник у кровати светил теплым желтым кругом.

Он сидел на полу и раскладывал свои мелкие сокровища: динозавра, камешек, машинку без колеса, ее заколку, карандаш с обгрызенным концом.

— Что делаешь?

— Коробку страха.

Таисия села рядом.

— Вот как.

— Это не настоящая коробка. Пока кучка.

— Что туда кладут?

— Вещи, которые держат страх, чтобы он не бегал.

Она взяла в руки камешек.

— А это какой страх держит?

— Что ты уйдешь.

— А заколка?

— Тоже.

— А машинка?

— Что папа будет командовать.

— А динозавр?

Савелий подумал.

— Динозавр просто главный.

— Понятно.

Он посмотрел на нее серьезно.

— Марта тоже боится.

— Знаю.

— Но она делает вид, что она папа.

Таисия осторожно спросила:

— Почему ты так думаешь?

— У нее лицо такое. Как у него, когда он не хочет сказать, что плохо.

Из соседней комнаты донесся тихий звук.

Марта прошла мимо двери.

Таисия не знала, слышала ли она.

Савелий тоже услышал и сразу замолчал.

Через несколько секунд Марта появилась в дверях.

— Я не делаю вид, что я папа.

Савелий прижал динозавра к груди.

— Делаешь.

— Нет.

— Да.

— Ты маленький.

— А ты окно.

— Что?

— В моем рисунке ты окно.

Марта скрестила руки на груди.