Горячий маршрут, или 23 остановки до счастья - Ольга Дашкова Страница 8

— Так, Лада, — шепнула я себе под нос. — Ты в очень большой жопе.

Из купе № 4 донесся детский крик:

— МАМА! ВОВА ОПЯТЬ ОПИСАЛСЯ!

— О боже, — оторвалась от стены и пошла по коридору.

Работа сама себя не сделает.

Глава 4

Человек создан не для того, чтобы пить столько, сколько я вчера выпил.

Это философское открытие пришло ко мне в семь утра двадцать первого февраля, когда я стоял в крошечном туалете плацкартного вагона, держался обеими руками за раковину и смотрел на свое отражение в мутном зеркале.

Отражение смотрело на меня с нескрываемым осуждением.

— Ну и рожа, — сказал вслух.

Рожа не возражала. Потому что возражать было нечего. Красные глаза, серое лицо, щетина, которая за ночь из «брутальной» превратилась в «бомжеватую». Под глазами — синяки. Над правой бровью — шрам, который я заработал еще в армии и к которому давно привык, но сейчас он казался особенно выразительным на фоне общей картины разрушения.

— Марат Рашидович, — торжественно обратился я к своему отражению. — Тебе тридцать один год. Ты взрослый мужчина, офицер. А выглядишь так, будто тебя нашли под забором.

Отражение согласилось. Открыл кран, вода ударила в раковину, холодная, почти ледяная. Я набрал пригоршню и плеснул себе в лицо. Потом еще раз. И еще. Не помогло. Набрал еще и на этот раз просто уткнулся лицом в воду и стоял так секунд тридцать, пока не начал задыхаться.

Стало чуть лучше, выпрямился, снова посмотрел в зеркало. Мокрое лицо, все те же красные глаза. Но хотя бы не такие серые.

— Все, — твердо сказал своему отражению. — Клянусь. Больше никогда. Слышишь? Ни-ког-да. Ни водки, ни пива, ни этого чертова коньяка, который Рыжий притащил на вокзал. Пью только воду. И чай. И кофе. Но только по утрам. И только без алкоголя.

Отражение смотрело на меня с привычным скептицизмом. Оно меня знало. Я давал эту клятву раз семь — примерно с той же частотой, с какой ее нарушал.

— На этот раз серьезно, — добавил.

Отражение промолчало. Мудрое решение.

Умывался долго, минут пятнадцать, наверное. Холодная вода, полотенце, снова вода. Потом долго смотрел в зеркало и пытался вспомнить последовательность вчерашних событий.

Итак. Уссурийск. Проводы. Пацаны — Рыжий, Костян, Тощий Дима и молчун Серега — устроили мне «скромные проводы» в кафе у вокзала. Скромные проводы включали два графина водки, пиво «для запивки» и чей-то коньяк на десерт.

Потом — темнота. Потом — купе. Чужое купе. Проводница-фурия у титана. И вот я здесь. Еду в Москву. В отпуск. Который мне,если честно, нужен как воздух — три месяца без нормального отдыха, последняя командировка была тяжелой, и я пообещал себе: приеду, высплюсь, навещу маму, поем нормальной домашней еды.

Мать живет в Подмосковье, в Серпухове. Ждет, звонит каждую неделю, спрашивает, когда приеду, не женился ли. На последний вопрос я уже год отвечаю одно и то же: нет, мам, не женился и не собираюсь.

С тех пор как Инна ушла. Я поморщился. Не от похмелья — от воспоминаний.

Инна. Красивая, умная, терпеливая. Год ждала, пока я мотался по командировкам. Год писала сообщения, на половину из которых я отвечал с задержкой в сутки, а на треть — вообще не отвечал. Год делала вид, что все в порядке, что она понимает: служба есть служба.

А потом написала одно сообщение: «Марат, я устала. Прости». И все. Я не виню ее, честно. Какой нормальной женщине нужен мужик, которого полгода нет дома, а когда он дома, то думает только о работе, молчит и не умеет быть рядом по-человечески?