Сестра Солнца - Юдит Готье Страница 8

Вельможи, в широких, волочившихся по земле панталонах, казалось, шли на коленях, а материя шуршала по циновкам, напоминая отдаленное журчание водопада. Впрочем, присутствующие благоговейно молчали. Хатамото, позднейшие дворяне, возникшие по воле правителя, сидели на корточках в самых отдаленных углах, тогда как самураи, старинные дворяне, владельцы поместий и вассалы принцев, проходили мимо этих новых вельмож, бросая на них презрительные взгляды. Они довольно близко подходили к большой спущенной завесе, которая скрывала трон сегуна. Владыки земли, владетельные принцы, образовали большой полукруг перед троном, оставив свободное место для тринадцати членов совета.

Вскоре пришли советники. Они кланялись друг другу и обменивались вполголоса несколькими словами, потом садились на свои места.

Налево, боком к спущенной занавеске, помещался высший совет. Он состоял из пяти человек, но налицо было только четверо. Ближе всех к трону сидел принц Сатсума, добрейший, почтенный старец с длинной бородой; перед ним лежала циновка отсутствующего. За ним сидел принц Сатакэ, который кусал губы, тщательно расправляя складки своей одежды. Он был молод, с темной кожей, с необыкновенно живыми черными глазами. Перед ним помещался принц Уэсуги, человек немного полный и беззаботный. Последним был принц Изида, низенький и некрасивый.

Семь низших советников, сидевшие на корточках напротив трона, были принцы: Арима, Фиго, Вакаса, Аки, Тоза, Исэ и Курода.

У входа произошло движение, и все головы склонились к земле. В залу вошел правитель. Он шел быстро, не стесненный, как принцы, длиннейшими панталонами, и сел, скрестив ноги, на кучу циновок, по правую сторону трона.

Иэясу был тогда слегка сгорбленным старцем, но широкоплечим и мускулистым. На его наполовину бритой голове выделялся большой лоб, на котором сильно выступали дуги бровей. Его тонкие губы, с опущенными глубокими углами, свидетельствовали о жестоком и властном характере. Его скулы сильно выдавались вперед, узкие глаза навыкат метали злые и неискренние взгляды.

Войдя, он бросил недобрый взор, сопровождаемый полуулыбкой, в сторону незанятого места принца Нагато. Но вот взвилась завеса и показался сегун, опиравшийся одной рукой на плечо советника. Правитель нахмурил брови.

Все присутствующие распростерлись, уткнувшись лбом в пол. Когда все поднялись, принц Нагато был на своем месте, как и все прочие.

Фидэ-йори сел и сделал знак Иэясу, что он может говорить.

Тогда правитель прочел несколько неважных донесений о назначении членов городской думы, о движении войск на границах, о перенесении резиденции губернатора, когда кончится срок его правления. Иэясу кратко и горячо излагал свои побудительные причины. Советники пробегали глазами рукописи и, не имея ничего возразить, жестом изъявляли свое согласие. Но вскоре правитель свернул все эти бумаги и передал их секретарю, стоявшему рядом; потом, откашлявшись, он продолжал:

— Я созвал сегодня этот чрезвычайный совет, чтобы сообщить о моих опасениях насчет спокойствия государства. Я узнал, что строгий надзор, установленный над европейскими бонзами и японцами, которые приняли иностранную веру, заметно ослабел, и что они снова принялись за свои происки, опасные для общественного спокойствия. Поэтому я и явился сюда, чтобы просить ввести в силу закон об истреблении всех христиан.