При дворе Медичи - Карл Берков Страница 8

Лоренцо молчал; отец не обращал на него внимания; он еще раз пробежал письмо жены.

— Мать, как мне кажется, очарована твоею невестой, – прибавил он, улыбаясь, – но, при всем своем расположении, она не забывает своих дочерей. Она с материнскою гордостью пишет, что Клариссу, при всей ее привлекательности, нельзя сравнивать с твоими сестрами и даже Лукреция Донати, ваша подруга детства, красивее ее.

В первый раз с тех пор, как Лоренцо вошел в комнату, лицо его оживилось.

— Это верно, – сорвалось с его языка.

Отец бросил на него пронизывающий взгляд.

— Я завтра буду отвечать твоей матери, – произнес он с ударением. – Я напишу ей, что ты благодаришь ее за заботы и попечения о тебе, и поручу ей покончить дело с синьором Якопо Орсини и его братьями. Я сообщу также родителям твоей невесты, что ты приедешь в Рим, если они пожелают познакомиться с будущим зятем.

Лоренцо поцеловал руку отца.

— Пишите, что вам угодно, – сказал он, – и передайте донне Лукреции мою благодарность и приветствия.

Разговор кончился. Молодой человек вышел из комнаты отца, медленно спустился с лестницы в залу и оттуда направился в сад. Выражение лица его было еще мрачнее, и губы сжимались, точно от внутренней боли, когда он задумчиво шел под тенистыми деревьями, тянувшимися аллеями до конца сада.

Высокий забор отделял владения Медичи от соседних, но эта преграда никогда не мешала детям Пьетро видеться с товарищами игр, дочерьми Донати. В одном месте забор немного сломался, и там дети часто перелезали друг к другу, пока не миновало время игр и пока Лукреция и Лоренцо не поняли, что из детской дружбы прошлых счастливых дней возникло новое чувство, первая чистая любовь, упоительная и вместе с тем безнадежная.

В планы Пьетро Медичи не входило родниться с древним, знаменитым, но обедневшим родом Донати. Давно, во времена борьбы гвельфов и гибеллинов[11], блеск этого дома затмевал всех современников, но практичный Пьетро искал для своего сына и наследника более выгодной партии, чем Донати, а к сердечным склонностям Лоренцо относился весьма пренебрежительно. И вот чудесный сон, в котором жили влюбленные, кончился! Он жених другой, которую едва знал и к которой чувствовал лишь враждебность, так как она разлучала его с любимой девушкой.

* * *

Быстрые легкие шаги раздались по ту сторону забора. Юноша вздрогнул, ведь именно в этот час она обещала прийти в сад, где влюбленные привыкли ежедневно видеться.

— Лоренцо!

— Лукреция!

Руки их встретились, и, весело улыбаясь, без всякого сопротивления, девушка позволила перенести себя через сломанный забор.

— Я давно жду тебя, – сказала Лукреция, заглядывая в лицо Лоренцо.

Он опустил глаза.

— Отец потребовал меня к себе, – ответил он, – для важного сообщения.

— Какого сообщения? – спросила она, так как Лоренцо замолчал. – Оно огорчило тебя? Я еще никогда не видела тебя таким, как сегодня.

Он только теперь решился взглянуть в ее ясные голубые глаза, молящий взгляд которых, он знал, как всегда, заставит его покориться, и произнес, наконец, глухим голосом:

— Да, я огорчен, Лукреция. О, если бы я мог сказать тебе, почему!

— Неужели ты не можешь довериться мне, милый? Разве я не делила с тобой радость и горе, не сочувствовала тебе с тех пор, как мы детьми играли на этом самом месте? Неужели ты не скажешь мне, что волнует тебя теперь, когда я знаю, что ты любишь меня? Тем более что я тоже призналась, что ни о чем больше не могу думать, как о тебе…