При дворе Медичи - Карл Берков Страница 9

Лоренцо от волнения не мог успокоить дыхание. Руки юноши невольно протянулись к возлюбленной, но он опустил их и отвернулся.

— Потому-то, что я люблю тебя больше жизни, Лукреция, и не могу сказать тебе, чем грозил мне сегодня отец.

Лукреция простояла несколько минут, внимательно глядя на него, но затем по ее лицу как будто скользнула мучительная догадка.

— Лоренцо, правда ли, что мне сказала Валерия Пацци? Твои родители хотят женить тебя на римлянке и для этого твоя мать поехала к дяде?

— Да, Лукреция. Представь себе мое отчаяние, мои страдания!

Двое влюбленных долго молчали. Руки их разъединились, как сами они решили навсегда расстаться с сегодняшнего дня. Лукреция знала, что она не может потребовать от Лоренцо, чтобы он ради нее воспротивился воле родителей. Обычаи страны, так же как и эпохи, предписывали, чтобы родители выбирали для детей то, что им хорошо и подходяще, а дети крайне редко противились родительским приказаниям.

— На ком ты должен жениться? – глухим голосом спросила наконец Лукреция.

— Невеста, которую мне выбрали родители, происходит из рода Орсини. Ее зовут Кларисса.

Молодая девушка приблизилась к возлюбленному и робко положила голову на его плечо.

— Я знала, Лоренцо, что не могу надеяться занять когда-нибудь то место, которое твои родители отдают более достойной претендентке, чем я. Твой дом от родства с моим домом не получит ни выгоды, ни блеска, ни славы. Я всегда знала это, и все равно мне больно. Но еще больнее предчувствовать, что твое сердце отвернется от меня, будет принадлежать другой.

— Я никогда не полюблю ее! – с жаром воскликнул юноша. – Нет, даже больше. Мне кажется, я уже ненавижу ее!

— Ты видел ее? Знаком с ней?

— Я видел ее один раз, когда она возвращалась с родными из церкви. Даже моя мать должна была признаться, что эта девица уступает тебе во всем: и в красоте, и в умении вести беседу.

— Значит, теперь ты поедешь в Рим представляться ей и новым родственникам?

— Никогда! Они могут привезти сюда Клариссу, если ей угодно меня видеть. Я же не имею никакого желания ехать к ней. И свадьбу я сумею отсрочить, насколько возможно… Хоть бы молния поразила меня прежде, чем я женюсь на ней!

— Лоренцо! Не говори так! – Милое, хорошенькое личико Лукреции побледнело при его резких словах. – Разве не грешно желать этого? Пусть мне суждено навеки потерять тебя и пусть мысль о тебе с этого часа будет считаться грехом, но я не перестану молить Бога, чтобы он сохранил и защитил твою дорогую жизнь, сделал ее славной и счастливой на благо тебе и тем, кем ты призван управлять!

В глазах Лоренцо блеснули слезы, когда он наклонился к Лукреции.

— Я не так добр, как ты, – прошептал он, – ты ангел, святая. Скажи мне, что ты согласна стойко выдержать борьбу, которую мне придется начать с родными, и я пойду против них, объявлю, что не расстанусь с тобой.

Лоренцо обнял девушку, целуя ее белокурые волосы. Она медленно высвободилась из его объятий.

— Нет, Лоренцо, – ласково, но в то же время твердо сказала она, – ты не можешь принести эту жертву ради бедной Лукреции. С меня достаточно того, что я некоторое время владела твоим сердцем, и что мне принадлежала твоя первая любовь. Я никогда не забуду этих блаженных дней. Но ссорить тебя с твоими родителями, которых я люблю и уважаю уже потому, что они произвели тебя на свет, ввели в этот мир… Неужели ты думаешь, что я способна поссорить тебя с ними? Я должна отступить перед неправым делом из боязни, как бы из-за этого греха наказание Господне не пало на твою голову, самую дорогую для меня на свете!