Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина Страница 80

— Привет. – Марина бросает кроткий взгляд на меня и Еву и дальше раскладывает салфетки с новогодним принтом на столе.

Мама со школьных времен обожает Марину. Наверняка опять вообразила себе, что имеет право сводить нас. Не понимаю тогда, зачем она так сильно хотела познакомиться с Евой…

— Знакомые все лица, – бросает Ева (слишком громко) и садится на диван.

Я подхожу к ней и говорю не слишком громко:

— Ев, мама всегда такая. Не принимай на свой счет. – Я знаю, что у Евы нервы – те еще стальные канаты, но не поддержать ее не могу.

— Все нормально, Дань.

— Если что, зови на помощь. Мам, можно тебя?

Мама разглаживает руками свое любимое платье в черно-белую полоску, говорит что-то на ухо Марине и с улыбкой идет ко мне через всю комнату, устланную коврами, которые появились здесь еще до моего рождения.

Я увожу ее в сторонку, чтобы Ева не слышала наш разговор.

— А ты зачем Марину позвала? – шепчу я.

В какой-то степени приход Марины был мне на руку, потому что я видел: моя одноклассница для Евы, как красная тряпка для быка. Но все-таки я не хотел использовать Марину втемную.

— Вы же дружите. – Мама делает вид, что не понимает суть моего вопроса.

— Тебе не кажется, что это странно? Я впервые решил познакомить тебя со своей девушкой, а ты зовешь на ужин девушку, которая нравится тебе.

— Данечка, мы просто посидим, поболтаем. Ничего серьезного… – Она высовывает голову в коридор и кричит: – Юрочка, отдай Даньке чемодан с вещами.

— Какой еще чемодан? – Меня что, окончательно решили выселить из собственного дома? Я и так при каждой поездке в Щегловск останавливаюсь у бабули.

— Подойди к Юре, у меня картошка на плите кипит. – Мама целует меня в лоб и быстрым шагом удаляется на кухню.

Ева что-то печатает на телефоне и улыбается. Наверняка уже строит планы на встречу с Люсей, Светой и Машей.

— Дань, можно тебя? – тихо спрашивает Марина и по своей давней привычке прячет ладони в длинные рукава свитера.

Ее вопрос тут же заставляет Еву отвлечься от переписки. Она хмурится, а мне, напротив, хочется улыбнуться.

Стрельникова, да признайся ты уже, что ревнуешь.

Я сразу же забываю и про чемодан, и про Юрия Сергеевича и подхожу к Марине.

— Давай выйдем на улицу, – застенчиво говорит она и опускает взгляд.

— Хочешь раскрыть тайну мадридского двора? – пытаюсь пошутить я, но вижу, что Марина максимально серьезно настроена на предстоящий разговор. – Ок. Иди, я догоню.

Я подсаживаюсь к Еве, и она тут же блокирует телефон.

— Кто пишет? – спрашиваю я.

— Друг.

— Какой еще друг? Я твой единственный… – Я специально не договариваю слово «друг».

— Зато я не твоя единственная. – Ева улыбается, но я слышу сарказм в каждом ее слове.

— Пойдем, попробую тебя еще раз познакомить с мамой.

Мы заходим на кухню. Я знаю, Стрельникова умеет находить общий язык с любыми людьми – даже с такими, как моя мама.

— Мам, Ева готовит самые вкусные бутерброды в мире.

Ева слегка бьет меня локтем в бок, а мама продолжает кашеварить у плиты.

— Я выйду на пару минут, нам с Мариной поговорить надо.

Ева меняется в лице, а мама тут же переключает внимание с готовки на нас:

— Конечно, иди, а мы тут сами как-нибудь, правда же?

Она с улыбкой смотрит на Еву, и я практически верю ее внезапному порыву пообщаться с моей предполагаемой девушкой. Я же ищу ответ во взгляде Евы, и она наконец кивает. Надеюсь, за пять минут они не рассорятся в пух и прах.