Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна Страница 80

— С ним да. Оно помещается.

Он не улыбнулся.

— Ты стала жесткой.

— Нет. Просто раньше мягкость у меня путали с отсутствием границ.

— А теперь границы во всем?

— Теперь я хотя бы знаю, где они должны быть.

Он молчал.

Потом сказал:

— Савельев может помочь фонду. Если Бондарев не будет строить из себя независимого героя.

— Павел Андреевич умеет разговаривать с партнерами.

— Ты за него уже отвечаешь?

— Я отвечаю за свою работу. А сейчас моя работа — передать материалы Свете и закрыть список участников.

— Как удобно.

— Очень. Работа вообще удобная вещь. В ней понятно, кто за что отвечает.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то резкое.

Но не сказал.

Видимо, люди вокруг мешали.

А может, он начал понимать, что резкость больше не возвращает меня на место.

В этот момент из переговорной вышел Павел с Савельевым.

Савельев был доволен. Я видела это по его лицу. Он уже не смотрел на фонд как на милую инициативу для отчета. Павел, судя по всему, сумел перевести разговор в конкретные цифры и обязательства.

— Мария Сергеевна, — сказал Савельев, подходя ко мне, — хорошая организация. Четко.

— Спасибо.

— Не ожидал, честно говоря.

Я улыбнулась рабоче.

— Мы старались.

Он кивнул Павлу:

— Павел Андреевич, жду от вас смету по первому этапу. Александр Николаевич, поедем?

Александр посмотрел на меня.

— Поедем.

Перед выходом он задержался на секунду.

— Маша.

— Да?

— Ты могла бы делать это и раньше.

Фраза ударила неожиданно.

Не злостью.

Болью.

Потому что в ней впервые было признание: он увидел, что я умею.

И в то же время — поздний, почти жестокий вопрос: почему же не делала?

Я ответила не сразу.

— Раньше мое «это» было занято твоей жизнью.

Он отвел взгляд.

И вышел.

Когда дверь за ними закрылась, Света медленно выдохнула:

— Я одна сейчас представила, как генерал Царев ходит с бейджем «частное лицо»?

Лена сказала:

— Нет. Я это сохраню в сердце на черный день.

Я рассмеялась.

На этот раз без дрожи.

Павел посмотрел на нас всех и впервые за день тоже улыбнулся.

— Хорошо. Теперь, пока мы все не расслабились от исторического момента, Маша, отчет по встрече — завтра до обеда. Света, участники. Лена, по смете Савельева отдельно. Работаем.

— Вот за что я его люблю, — сказала Лена. — Пять минут радости и обратно в шахту.

Я собрала материалы и пошла к своему столу.

Внутри было странно.

Александр увидел меня на работе.

Не в сцене, не в истерике, не в жалкой попытке доказать ему что-то.

Он увидел меня полезной.

И от этого почему-то стало не только легче, но и больнее.

Потому что если он мог увидеть сейчас, значит, мог бы увидеть раньше.

Если бы смотрел.

Вечером я вышла из фонда вместе со Светой. Павел задержался с документами, но охрана уже работала по новой инструкции, и мне не хотелось каждый раз ждать, пока кто-то проводит. Границы не должны превращаться в новую зависимость.

На улице было холодно. Света закурила у урны, хотя перед этим сказала, что бросила.

— Не смотрите осуждающе, — сказала она. — Это не курение, это переговоры с нервной системой.

— Я не смотрю.

— Смотрите. Но интеллигентно.

Мы обе улыбнулись.

— Вы хорошо сегодня держались, — сказала она.

— Это уже второй человек, который мне так говорит.

— Значит, начинайте верить.

Я поправила шарф.

— У меня не всегда получается.