Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 81

Таисия подняла глаза.

— И?

— Она сказала, что часть в архиве компании. Часть у внешних юристов. Про синюю папку ничего не знает.

— Лжет.

— Возможно.

— Не возможно. Лжет.

Гордей потер лицо.

— Я не знаю, что она взяла.

— Зато я знаю, что она была в кладовой.

— Да.

— И что Лариса Ивановна это видела.

Он посмотрел на нее.

— Лариса сказала тебе?

— Да.

— Она боится.

— Все боятся, Гордей. Удивительно, сколько страха в доме, который ты называешь стабильным.

Он принял удар молча.

— Я не уволю Ларису.

— Еще бы.

— Я говорю, чтобы ты знала.

— Хорошо.

— И я заберу у Ренаты доступ к семейным документам.

Таисия всмотрелась в него.

— Почему?

— Потому что ты права.

Она перешла границу.

— Ты дал ей эту границу перейти.

— Да.

Еще одно «да».

Слишком позднее.

Но настоящее.

— Не думай, что это решит все, — сказала Таисия.

— Не думаю.

— И не думай, что я остановлю Норина.

— Я уже понял.

Он посмотрел на нее, и в его глазах была усталость не победителя, а человека, который наконец видит: бой будет не за деньги.

За правду, которую он сам когда-то заложил под фундамент.

— Марта положила свою резинку в коробку страха Савелия, — сказала Таисия неожиданно.

Гордей чуть нахмурился.

— Что?

Она рассказала.

Про кучку вещей.

Про заколку.

Про резинку.

Про то, что Марта не хочет быть окном.

Гордей слушал, не перебивая.

Когда она закончила, он долго молчал.

— Они слишком умные, — сказал он наконец.

— Они слишком напуганные.

— Да.

Он посмотрел на лестницу.

— Я не хотел такого для них.

— Хотеть мало.

Гордей кивнул.

— Знаю.

Она встала.

— Мне надо спать.

— Таисия.

— Да?

— Завтра концерт Марты.

— Помню.

— Мы оба будем?

Она посмотрела на него с удивлением.

— Конечно.

— Вместе?

— Родителями — да. Супругами — не притворяйся.

Он кивнул.

— Понял.

Она пошла к лестнице.

— И Гордей.

— Да?

— Если Рената появится в школе, я уйду не молча.

На его лице мелькнуло что-то почти похожее на стыд.

— Она не появится.

— Проследи.

— Да.

Таисия поднялась наверх.

У двери своей спальни остановилась.

В коридоре было темно, только тонкая полоска света пробивалась из комнаты Марты.

Таисия подошла тихо.

Дверь была приоткрыта.

Марта сидела на кровати в пижаме, с той самой белой рубашкой в руках. Пуговица действительно застегивалась туго. Дочь пыталась справиться сама, упрямо, почти зло.

— Помочь? — тихо спросила Таисия.

Марта вздрогнула.

— Я думала, ты спишь.

— Нет.

— Я сама.

— Хорошо.

Таисия уже хотела уйти, но Марта вдруг сказала:

— Подожди.

Она подошла с рубашкой.

— Только пуговицу. Не всю.

Таисия взяла рубашку.

Пуговица была пришита слишком плотно.

Она достала из кармана маленькие ножницы, аккуратно ослабила нитку, перешила на пару миллиметров свободнее.

Марта стояла рядом и молчала.

— Так будет удобнее, — сказала Таисия.

— Спасибо.

Она отдала рубашку.

Марта взяла ее и вдруг спросила:

— Ты завтра придешь?

— Конечно.

— Даже если я утром сказала…

— Даже если.

Дочь опустила глаза.

— Я не хотела, чтобы тебе было больно.

Таисия почувствовала, как сердце сжалось.

— Знаю.

— Но сделала.

— Да.

Марта кивнула.

— Прости.

Очень тихо.

Почти шепотом.

Таисия не бросилась обнимать.

Не стала плакать.

Не сказала: «Ничего, маленькая».

Потому что было не ничего.

Но это не должно было стать тяжестью для дочери.

— Я принимаю, — сказала она.