Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 82

— Папа! — Даниил визжит от восторга, прижимаясь к стеклу аквариума. — Это мне? По-настоящему мне?

— Тебе, чемпион! — Павел треплет его по волосам. — Я же обещал, что когда-нибудь мы его купим.

Ника стоит в стороне, наблюдая за отцом с настороженностью. Она слишком взрослая, слишком умная для своих двенадцати лет. Она видит то, что не замечает ее младший брат, — фальшь, игру, отчаянные попытки купить их любовь.

— Я приготовил обед, — объявляет Павел, направляясь на кухню. — Твои любимые спагетти карбонара, Лена.

Опять мимо. Я никогда не любила карбонару — слишком жирно, слишком тяжело. Мое любимое блюдо — ризотто с грибами. Но Павел не помнит таких деталей. Для него главное — жест, а не содержание.

— Спасибо, но я не голодна, — отвечаю, разбирая чемоданы. — Детям нужно отдохнуть после перелета.

— Но я старался! — в его голосе проскальзывает привычное раздражение, но он быстро берет себя в руки, возвращая на лицо улыбку. — Хорошо, может, поужинаем позже все вместе?

Киваю, не глядя на него. Что-то происходит, и мне это не нравится. Павел, который вдруг стал заботливым отцом и внимательным мужем? Это не просто подозрительно — это пугает.

* * *

Вечером, когда дети уже спят, а я готовлюсь ко сну, Павел заходит в спальню с бокалом вина.

— Не выпьешь со мной? — предлагает он, присаживаясь на край кровати. — За возвращение домой.

— Я устала, Павел, — отвечаю, расчесывая волосы. — Давай отложим разговорыдо завтра.

— Лена, — он делает глубокий вдох, словно собирается с силами. — Я хочу попросить прощения. За все. За Веронику, за ложь, за манипуляции. Я был идиотом, но теперь понимаю, как чуть не потерял самое ценное в своей жизни — тебя и детей.

Застываю с расческой в руке. Что это? Искреннее раскаяние? Или очередная игра?

— Почему сейчас? — спрашиваю, поворачиваясь к нему. — Что изменилось?

— Я изменился, — он смотрит мне в глаза с выражением, которое должно выглядеть искренним. — Ваше отсутствие заставило меня многое переосмыслить. Эти две недели без вас были... пустыми. Я понял, что не могу потерять свою семью.

— А как же Вероника? — спрашиваю прямо. — Её ребенок?

Он вздрагивает, но быстро восстанавливает самообладание.

— Всё кончено. Я разорвал с ней все связи. Уволил из компании. Что касается ребенка... — он делает паузу. — Я сомневаюсь, что он от меня. Вероника... она не такая, какой казалась.

Классический ход. Обвинить женщину в распутстве, поставить под сомнение отцовство, представить себя жертвой коварной соблазнительницы. Сколько раз я слышала эту историю от пациенток, чьи мужья возвращались после измен!

— Я не верю тебе, Павел, — говорю спокойно. — Слишком много лжи было между нами. Слишком много манипуляций.

— Дай мне шанс доказать, — он берет меня за руку, и я с трудом подавляю желание отдернуть ее. — Ради детей. Они заслуживают полноценную семью.

Вот оно. Дети. Его главный козырь, его способ давления. Он знает, что моя слабость — благополучие Ники и Даниила. И пытается использовать это против меня.

— Мы поговорим об этом позже, — отвечаю, высвобождая руку. — Сейчас я действительно устала.

Он уходит, но я долго не могу уснуть. Что-то не сходится, не складывается в общую картину. Почему Павел вдруг стал таким заботливым? Что стоит за этим внезапным преображением?

* * *