Хрупкое счастье понедельника - Дэни Аткинс Страница 82

Он заметил только что освободившуюся кабинку у окна, и мы поспешили ее занять.

— Вы кого встречаете? – спросил он, садясь напротив.

— Маму, – ответила я. – Она сегодня возвращается из очень долгого круиза. Впервые за много лет она позволила себе отдохнуть.

Он прочитал чувство вины по моему лицу или просто услышал это в голосе?

— Должно быть, ей тяжело пришлось во время вашей болезни.

Я кивнула, понимая, что в данный момент это лучше, чем доверять собственному голосу. Обычно я неохотно говорила о своей болезни, особенно с малознакомыми людьми. Но Мак уже пересек все границы, которые я когда-либо устанавливала. Из-за нашей уникальной связи, из-за Лизы, мы были, наверное, самыми близкими незнакомцами в мире.

— Вы – единственный ребенок в семье? – спросил он.

— Да. Только мама и я. Мы… Мы потеряли отца несколько лет назад.

Как я и подозревала, произнести это недрогнувшим голосом мне все еще было не под силу.

Прикосновение его пальцев к тыльной стороне моей ладони оказалось настолько неожиданным, что я едва не отдернула руку. Кончики его пальцев скользнули по моим костяшкам. «Так поступают слепые, – сказала я себе. – Они касаются, когда не могут видеть». Я видела такое в кино и по телевизору. И да, теперь Мак стал зрячим и видел, возможно, не хуже меня, но, может быть, от этой привычки было трудно избавиться?

— А я сегодня приехал встречать своего университетского приятеля, – продолжил Мак, понимая, что мне нужно дать секунду-другую прийти в себя. – Энди собирается немного пожить у меня. В студенческие годы мы ввосьмером снимали дом в Эдинбурге, и почти все из нас решили после выпуска остаться на севере.

— Но не вы?

— Здесь получше с работой, да и у меня в то время были другие… привязанности.

Он закрыл эту тему на самом интересном месте, но не нужно было семи пядей во лбу, чтобы понять, что он, скорее всего, вернулся из-за девушки. Они все еще были вместе или теперь он одинок? У меня язык чесался спросить, но в кои-то веки я решила прислушаться к голосу в голове, напомнившему, что это не мое дело.

— А можно мне кое о чем вас спросить? Почему вы так расспрашивали о песне, которую я играл?

Едва ли этот вопрос был с подвохом, но меня он застал врасплох. Рука дернулась, и я опустила чашку на стол, разлив кофе.

— О боже! Простите! – вскрикнула я, потянувшись за салфетками, чтобы сдержать ручеек бурой жидкости, устремившийся в его сторону.

На Маке был светлый джемпер из тех, которые легко пачкаются, а если мне придется покупать замену, то окажется, что он из чистого кашемира…

— Я принесу вам еще чашку, – сказал он и встал, прежде чем я успела заверить его, что в этом нет необходимости.

Пока он стоял в очереди, я вытерла стол и глянула на свое раскрасневшееся отражение в окне. Как отреагировал бы Мак, если бы я рассказала ему о цепочке странных совпадений, выводивших меня из себя, или о снах про Луну? Я могла представить себе, как он улыбнулся бы вежливо, а потом вспомнил, что ему нужно идти куда-то еще, причем немедленно. И кто бы мог его винить? Нет, лучше не говорить ничего.

Я кивнула отражению, и мне в ответ кивнула женщина в совершенно немодной шапочке с помпоном. Охнув, я стащила ее с головы, перепугавшись, что забыла ее снять, а потом перепугавшись еще больше при виде кошмара, который творился с моими волосами.