Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 82

Когда формальная часть закончилась, Веденин попросил Демьяна задержаться, а нас с Мирой отпустил.

Я уже стояла в коридоре, когда Демьян вышел следом.

— Можно минуту? — спросил он.

Мира посмотрела на меня. Я кивнула.

— Я буду у окна, — сказала она. — В зоне видимости, но без драматического подслушивания. Хотя если начнете говорить громко, ответственность на вас.

Демьян проводил ее взглядом.

— Она всегда такая?

— Нет. Иногда строже.

Он почти улыбнулся.

Мы остановились у окна в конце коридора. С улицы тянуло серым светом, на стекле оставались следы дождя. Внизу люди выходили из здания, садились в машины, открывали зонты. У каждого, наверное, была своя срочность. Никто не знал, что наверху решают, кто имеет право владеть моей подписью, моим именем и моей беременностью.

— Ты хорошо держалась, — сказал Демьян и сразу добавил: — Я понимаю, как это звучит. Не как кадет после зачета. Просто по-человечески. Сегодня было тяжело.

— Было.

— Когда ты сказала про беременность в кабинете... я хотел ответить. Не официально. Нормально. Но понял, что если скажу хоть слово, это будет уже не твой голос, а наша семейная сцена в чужом протоколе.

Я посмотрела на него.

— Спасибо, что не сказал.

— Мне очень хотелось.

— Знаю.

Он опустил взгляд на мои руки.

— Я всю ночь думал, что кто-то узнал раньше, чем имел право. И что я не могу просто пойти и раздавить источник, потому что тогда снова превращу твою жизнь в поле моей операции.

— Ты можешь злиться.

— Я злюсь.

— Просто не используй злость как доказательство любви.

Он поднял глаза.

Фраза попала точно.

— Я постараюсь.

— Демьян.

— Да. Не постараюсь. Буду следить за действиями. И позволю тебе, Мирославе или Ренате назвать это вслух, если сорвусь.

— Ренате особенно понравится.

— Я уже боюсь.

На этот раз мы оба улыбнулись.

Ненадолго. Но улыбка была настоящей.

Потом он стал серьезнее.

— Веденин сейчас пойдет за оригиналами. Если Тарханцев поймет, что контур закрывается, он может ударить не по документам, а по тебе. Информационно, юридически, через фонд, через суд по разводу. Я не пугаю. Я хочу, чтобы ты знала.

— Я знаю.

— Хорошо. Тогда вопрос не как приказ: ты готова сегодня остаться не одна?

— Я и так не одна. Мира со мной, Тамара рядом, Рогожин на связи.

Он кивнул.

— Этого достаточно?

Раньше я услышала бы в этом сомнение в моей оценке. Сейчас — тревогу, которую он старается выразить без контроля.

— На сегодня да. Если станет недостаточно, я скажу.

— Я поверю?

— Ты спрашиваешь меня?

— Себя. Но вслух полезнее.

Я помолчала.

— Поверишь, если будешь помнить: я не скрываю опасность назло тебе. Я просто не хочу, чтобы каждая опасность автоматически возвращала меня под твое командование.

Он медленно кивнул.

— Запомню.

Мира подошла к нам с телефоном в руке.

— Извините, что разрушаю редкую сцену цивилизованного общения, но у нас новости. Эксперт прислал предварительную письменную справку по сканам. Формулировка осторожная, но хорошая: спорная подпись имеет признаки подражания более ранним образцам подписи Есении Павловны и не соответствует устойчивым признакам ее актуальной подписи после травмы.

Я выдохнула.

Демьян тоже. Едва заметно, но я увидела.

— Это уже можно приобщить? — спросила он.

— Как предварительную справку — да. Окончательное заключение после оригинала.