Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 83

Телефон Миры снова завибрировал.

Она прочитала сообщение, и лицо у нее изменилось.

— Что? — спросила я.

— Веденин пишет. Группа уже в фонде. Архивная коробка по восстановительному модулю на месте, но оригинала договора с Артемьевым нет. В реестре стоит отметка, что оригинал выдан вчера по запросу куратора попечительского совета.

Я медленно поняла.

— По моему запросу?

Мира подняла глаза.

— Да. С подписью о получении.

Демьян резко выпрямился.

— Это невозможно. Она вчера была у вас, потом у Веденина. В фонд не возвращалась.

— Поэтому это и называется подстава, — сказала Мира.

Я стояла у окна и чувствовала, как страх снова пытается подняться выше горла. Но на этот раз ему не удалось закрыть мне дыхание.

Подпись.

Снова подпись.

Чужая рука опять взяла мое имя и поставила его под тем, чего я не делала.

Только теперь я была не одна у стеклянной двери архива и не жена, которую можно назвать уставшей. Рядом стояли Мира и Демьян. В деле уже были Веденин, Лебедева, Савицкий, Дарья, Эльвира, Рената. У правды наконец появились свидетели.

— Значит, — сказала я медленно, — они не просто убрали оригинал. Они хотят сказать, что я сама его забрала.

Мира кивнула.

— Да. И это значит, что следующий шаг будет попыткой оформить тебя не только как подписанта, но и как человека, уничтожающего доказательства.

Демьян смотрел на меня. Я видела, как в нем поднимается старая жесткость. Та самая, которая могла снести двери, людей и правила. Но он не сорвался.

— Что ты хочешь делать? — спросил он.

Я повернулась к Мире.

— Сначала Веденину — мое письменное заявление, что я не получала оригинал. Потом запросить камеры фонда за вчерашний день, журнал входа и кто оформил выдачу. Потом найти человека, который поставил подпись за меня.

— Правильно, — сказала Мира. — И еще — сразу экспертиза новой подписи в журнале.

Демьян произнес тихо:

— Я могу поднять внешние камеры вокруг фонда через городскую систему.

Я посмотрела на него.

— Официально?

— Через Веденина. Запросом. Не через мои каналы.

— Тогда да.

Он достал телефон.

Не уходя в сторону, не пряча экран, не превращая наш разговор в очередную тайную операцию. Просто написал Веденину короткое сообщение и показал его Мире перед отправкой.

Она прочитала, кивнула.

— Отправляйте.

И в этот момент я впервые ясно почувствовала: подпись, которой меня пытались связать, может стать тем, что их выдаст. Потому что лгать можно словами, видео, слухами. Но чужая рука все равно оставляет след — в нажиме, в движении, в выборе старого образца, в спешке, в уверенности, что женщину легче объявить растерянной, чем услышать.

Я больше не была растерянной.

Уставшей — да.

Испуганной — тоже.

Но не растерянной.

Когда мы вышли из управления, дождь наконец прекратился. Воздух стал холоднее, светлее. Мира пошла к машине первой, чтобы прогреть салон. Демьян задержался рядом со мной у ступеней.

— Сегодня вечером я напишу один вопрос, как договорились, — сказал он. — Но если будет срочное по оригиналу, сообщу через Мирославу.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня так, будто хотел коснуться, но не был уверен, можно ли.

Я сама протянула руку.

Не для объятия. Просто положила пальцы на его ладонь на несколько секунд.

Демьян замер.

— Это не ответ на все, — сказала я.

— Знаю.

— Это спасибо. За то, что спросил, что я хочу делать.