Развод в 45. Любовь генерала - Полина Измайлова Страница 83

— Да что готовить? Мы же не будем устраивать большой банкет?

— Как это, ма-ам? Ты что? — еще больше удивляется Дарина.

— В столице, может, и не будем, — снова отвечаю за любимую. — А тут — извини, меня не поймут. Так что всё будет. Но не волнуйся, тут у меня есть кому обо всем позаботиться. Дам задание — всё будет по высшему разряду.

— Надо тогда сюда всех звать? Родителей, дочь, подруг?

— Зови, в гостинице все разместятся. Заодно и отвальную справлю.

— Отвальную?

— Ну да, мы же с тобой, Лисичка, обратно в столицу перебираемся, жить будем там, так что…

Обнимаю ее, смотрю в глаза.

— Что?

— Люблю тебя.

— И я.

— Товарищ генерал, — это Демид опять выступает, — я… Я тоже хотел с вами серьезно…

— Дем!

— Помолчи, Уль. Я хотел попросить у вас… То есть… Я хочу ухаживать за вашей дочерью и хотел просить у вас…

— Благословения, что ли? — усмехаюсь, а сердце щемит. Это ж дочь моя! Моя девочка! Она еще кроха совсем, и… и уже жених? Отношения? Благословение?

— Демид, и ты? Ну вы меня просто сегодня убили! Я там сидела в своей Москве и ничего не знала, а у вас тут, оказывается, всё в любви?

— Да ты, сестрица, тоже, смотрю, не отстаешь! — Демид кивает на Егора, который держит Дарину за руку и усмехается, не отпуская, когда она пытается отнять.

Смотрю на свою дочь.

— Ульян, что, серьезно у вас?

— Пап… я… да, серьезно. Мы…

— Я люблю вашу дочь.

— Какой ты быстрый, сержант.

— А я как вы, товарищ генерал.

Смеюсь, уел, да. Лисичка смотрит на меня напряженно, боится, что ли, что я ее сына обижу? Не обижу. Парень мне нравится, толковый.

— Если любишь, значит, в первую очередь думаешь о ней, ясно? О том, что ей всего девятнадцать и ей многое рано.

— Па-ап!

— Вас понял, товарищ генерал.

— И спать вы будете в разных комнатах.

— Пап!

— Ульян, отец твой прав. — Демид берет мою дочь за руку. — Не волнуйся, всё у нас будет. Отслужу — поженимся, будем всегда вместе.

Ого, они уже и жениться подумали! Не было печали. А впрочем…

Егор и Дарина на ночь всё-таки отправляются в гостиницу — у нас места не хватает. Внушаю сыну, что номера нужно взять отдельные.

— Пап, я всё понимаю, разумеется. Но… Возможно, я тоже не стану слишком затягивать.

— В смысле? — Я, конечно, всё про них понял сразу, но принять то, что дети вот так вот быстро выросли, мне сложновато. Эва тоже о чем-то шепчется с дочкой, целуя ее на прощание.

— В смысле, пап, видимо, я весь в тебя, если вижу, что это мое — хватаю сразу.

Головой качаю — молодец, что сказать.

Надеюсь, всё-таки номер будет отдельный, хотя… Эх, молодость, молодость!

Ночь, моя Лисица лежит на моей груди, вставать нам рано утром.

— Ох, Зимин, ты, конечно…

— Что?

— Спать в разных комнатах! Себя в этом возрасте вспомни!

— Она моя дочь.

— А он мой сын!

— И я тебя уверяю, Эва, они сейчас спокойно спят вместе, если твой сын, конечно, не трус и не дурак.

— Что?

— Ничего, молчи… Это ты еще про два отдельных номера в гостинице не слышала, да?

— Не поняла… То есть?

— Спокойно, Лиса, просто это наши дети, понимаешь? Наши!

Отлюбив как следует мою невесту, встаю, чтобы принести ей воды. Заглядываю в щелку дочкиной комнаты — так и есть, не теряется сержант Лисицын. Я, как отец, должен, наверное, закатить скандал, возмутиться, а я радуюсь, что дочь нашла достойного.