Развод в 45. Любовь генерала - Полина Измайлова Страница 84

Да и я сам, наконец, нашел свое счастье и упускать не собираюсь. Никуда.

Эпилог

Зимин

— Давай еще ложечку! За папу! Вот так… За маму. За сестричку. За братика… А за дедушку генерала? Вот умница!

— А за бабушку Лисичку?

— Ой, пап, ты сейчас, кажется, получишь за бабушку! — смеется моя Ульяна, наблюдая, как ее вторая мама, по совместительству свекровь, кормит ее дочурку.

Лисица кидает на меня ехидный взгляд, наполняет ложку кашей и продолжает:

— А теперь за самую красивую бабушку в мире, за твою Эвочку, да?

— Дя! — пускает пузыри наша куколка Варюшка, улыбаясь бабуле.

Дедушка, бабушка — конечно, непривычно для нас, учитывая, что бабушка и дедушка сами только пару лет назад стали папой и мамой.

И знали бы вы, сколько сил потребовалось, чтобы уломать эту гордую красавицу на то, чтобы родить и не стесняться возраста!

А чего стесняться, когда силы есть, возможностей — немерено, а главное, когда есть чувства?

Ей даже главнокомандующий сказал — от такой любви обязательно должны рождаться дети!

Уговорили, что называется.

— Ну, смотри, Зимин! Если я буду с коляской идти, а меня будут бабкой называть!

— Какая тебе разница, как называют, скажи? Тебе же всегда было плевать на чужое мнение?

— Не всегда…

— Ну, ладно, хорошо, не всегда. И что из того, если кто-то назовет тебя бабушкой? Учитывая, что ты реально бабушкой уже стала? Самой красивой бабушкой в мире.

— Льстец вы, товарищ генерал.

— Нет, я просто правду люблю. Ты у меня красавица.

На самом деле я не лукавил и не лукавлю.

Когда женщина любима, когда она счастлива — она красива. Светится изнутри.

Я и стараюсь, чтобы она светилась.

А она делает всё для того, чтобы был счастлив я.

Это в мелочах.

В сваренной утром чашке кофе, вкусных блинчиках, которые я обожаю, в ее улыбке, в том, как она встречает меня, когда я прихожу со службы. Как расстегивает пуговицы моей шинели, или кителя. Как обнимает, поглаживая пальчиками, тянется за поцелуем.

Любит.

Кто говорит, что после пятидесяти секса нет — явно чего-то не знает о сексе.

— Зимин, имей совесть! В моем возрасте!

— Ты хочешь, чтобы я тебя опять отшлепал?

— Ага, и соседи снова спрашивали, что мы ночью считаем? Не генеральские ли миллионы?

— В нашем доме отличная шумоизоляция, и ближайшие соседи тут в нескольких сотнях метров, не забывай!

Мы стараемся перебираться за город весной, хотя Лисичка сетует, что мне дольше добираться на работу, и из-за этого я раньше уезжаю и позже возвращаюсь. Но я стараюсь освобождать больше времени, чтобы проводить его с ней и с нашей дочкой.

Почему-то она переживала, что родит мне девочку, а не парня.

— Родная, подождем годик, может, и за мальчишкой успеем?

— Нет, нет, нет! Никаких больше детей!

Ну, это мы еще посмотрим.

Я только вошел во вкус.

Когда женщина любимая — именно вот так любимая, до дрожи, по-настоящему, глубоко, сильно, то с ней всё иначе воспринимаешь. И любые трудности совсем не смущают, наоборот, появляется желание и цель — преодолеть.

И слышать ее признания в любви.

— Ты сделал меня женщиной. По-настоящему.

Это признание моей Лисички дорогого стоит.

— Я до тебя, кажется, и не жила, Зимин. Так, существовала. Просто по течению плыла. С тобой я дышу. Люблю.

— И я с тобой дышу. Тобой дышу.

Да, без этого уже невозможно представить мою жизнь.